Значит, он вернется. Это лишь вопрос времени.
Пока они сидели в гостиной — странная компания: молодая женщина, пожилая леди, ребенок, парень с бычьей шеей и парень с лицом агнца, — она чувствовала себя более-менее в безопасности. Ей очень хотелось успокоиться — и она успокаивалась. Но разум ее не спал.
Мало-помалу успокоились все. Том стал клевать носом, мисс Грэхем — тоже. Кэтрин понимала, что нужно отправлять сына спать, а гостей отпускать по домам, но панически боялась остаться одна. В чем она честно и призналась.
— Так нет проблем, дорогая! Мы все можем заночевать у тебя.
— Ага. Только мне надо встать пораньше, а то на работу в таком виде не пойдешь… — Сэм смущенно поправил черную толстовку, с которой злобно скалился получеловек-полуволк. Надел для устрашения врага.
— Спасибо. Спасибо, спасибо! — Кэтрин готова была расцеловать всех и каждого.
Она постелила мисс Грэхем в спальне для гостей, Сэму на кушетке в комнате Тома, а Грэю — на диване в гостиной.
Справившись с делами, Кэтрин пошла в душ и долго-долго стояла под струйками горячей воды, чувствовала, как она стекает по коже, включала воду такой температуры, чтобы становилось больно, потом, когда в голове уже мутилось от жара и пара, обливалась ледяной водой. Вышла из кабины, завернулась в огромное мягкое полотенце, протерла запотевшее зеркало рукой и увидела усталую женщину, которая вот-вот упадет и больше не поднимется — или же станет волчицей.
Ее пронзил, как длинная тонкая игла, внезапный страх. А что, если Дэвид явится с пистолетом?
Кэтрин похолодела. Повинуясь внезапному порыву, прошла в комнату, взяла телефон и по памяти — сама себе удивилась, она не заучивала его специально, — набрала номер Грега.
Он ответил почти сразу, как будто ждал от нее звонка.
— Слушаю. — Уверенное, спокойное, в то же время требовательное слово. В него верилось: Грег действительно слушает.
А что ему сказать?
— Привет, это Кэтрин.
— Привет… — Он растерялся, всего на секунду, но растерялся. Все-таки — не ждал звонка, а если и ждал, то не от нее.
Она не подумала заранее, что сказать ему, зря. Повисло молчание. Кэтрин хотела бы сказать какую-нибудь пустую, симпатичную глупость, чтобы завязать разговор, но не получалось: в горле будто застрял ватный ком. Это же чистое бесстыдство — звонить мужчине в такое позднее время, и тем более — жаловаться на свои проблемы. Но кто защитит ее, кроме него?
— Кэтрин, что-то случилось? — с неподдельной тревогой спросил он.
— Нет. Да. Не знаю, — честно ответила она.
— Господи… В чем дело?
— Долгая история.
— Расскажи мне конец.
— Мой бывший муж меня нашел.
— Это плохо?
— Очень.
— Ты одна сейчас?
— Нет. У меня полный дом народу, они все милые и замечательные, но… Но я все равно чувствую себя в опасности. Наверное, ты подумаешь, что это блажь избалованной девчонки.
— Я подумаю что захочу. И ты никакая не девчонка, тем более не избалованная. Я скоро приеду.
— Тебя не…
— Перезвоню тебе из машины. Пока. Держись там.
Гудки в трубке. Кэтрин выдохнула и легла на кровать, на спину. Стала ждать.
Он перезвонил всего через три минуты и разговаривал с ней все время, пока вел машину к ее дому. Ни Сэм в дутой куртке, которая делала его плечи много шире и отлично могла смягчать удары, ни Грэй с бейсбольной битой в гостиной, ни мисс Грэхем со своим неуемным темпераментом и предприимчивостью, ни пистолет в руке, ни целая армия полицейских под окнами не могли подарить ей такой уверенности и защищенности, как голос Грега в трубке телефона.
Голос — и еще то, что он ехал к ней.
Грег настоял. Кэтрин протестовала, отпиралась долго и нудно, но не очень энергично: она чувствовала, что Грег прав. После того как приличия были соблюдены и она продемонстрировала ему, что идет на это исключительно под его невыносимым давлением, а так она ни за что бы не согласилась, Кэтрин и Том переехали к Грегу.
Это был самый разумный выход, но Кэтрин все равно чувствовала себя неуютно. Только в нападении возможно победить. Она же просто пряталась, оттягивала Момент новой встречи с Дэвидом и раздувала в себе слабенькую надежду, что ему попросту надоест ее искать и он отступится.
Не отступится. Кэтрин знала. Том может надеяться, может делать вид, что его вообще все это не касается, может делать вид, что не боится… Хотя он боялся. Чувствовал каким-то своим детским чутьем, что над его маленьким миром нависла опасность.