Ложь. Густая, чёрная, отравленная ложь, опутавшая меня целиком. Самая жестокая из возможных. И самая необходимая.
– Лейла...
В его голосе впервые пробивается не ребяческая обида, а взрослая, страшная боль. Растерянность человека, столкнувшегося с необъяснимым предательством. Но не гнев. Никогда на меня. Этим он добивал сильнее всего.
Я собрала последние силы. Заставила голос звучать холодно, отчетливо, как приговор. Пусть каждое слово будет гвоздем в крышку нашего гроба:
– Уезжай, Халиль.
Пожалуйста, уезжай, пока живой.
– Забудь меня. Уезжай в Питер. Доведи учёбу до конца. Стань блестящим хирургом. Спасай жизни, – моя щека мокрая от слёз, но в голосе сталь. – Найди девушку. Добрую. Умную. Сильную. Которая не будет бояться. Которая действительно достойна твоего... твоего огромного, святого сердца.
Всё, что я никогда не смогу иметь.
– Будь счастлив. Будь... жив.
Не дожидаясь ответа, не вынеся ни слова прощания, ни молчания, которое было бы хуже, я с силой швыряю телефон на кровать, словно он обжёг меня до кости. Пальцы тут же потянулись к кнопке, выключая его наглухо.
Умер телефон. Умерла связь. Умерло «мы».
И тогда меня накрывает.
Стена, которую я так отчаянно возводила, рушится с грохотом. Я сползаю с кровати на холодный пол. Рыдания, дикие, неконтролируемые, рвутся из горла, сотрясая всё тело.
Скрючиваюсь в комок, прижимая кулаки ко рту, пытаясь заглушить вой отчаяния и вины, но звуки предательски вырываются наружу. Громкие, некрасивые, полные абсолютного крушения.
Слёзы жгут, смешиваясь на полу в тёмные пятна. Я оплакиваю его. Нас. Себя. Будущее, которое только что убила своими руками.
За окном, словно в укор, злорадно взревел мотор. Грубый звук старенькой «Лады», слишком громкий в ночной тишине.
Я не смогла встать. Не смогла подойти к окну. Не смогла увидеть его лицо в последний раз. Какой-то инстинкт самосохранения заковал меня к полу. Но я услышала. Шины осторожно, зашуршали по гравию, разворачиваясь. И вот они – фары.
Два слепящих луча на мгновение пронзают темноту моей спальни. Они скользнули по потолку, по стенам, осветили моё скомканное, плачущее тело на полу.
Свет погас так же внезапно, как вспыхнул. Мотор взревел уже решительнее. Шины завыли.
Он уезжает.
Не просто от дома.
Не просто от города.
Навсегда.
Следующая новинка нашего литмоба
"Эрен. Ублюдочный прокурор" Валентина Кострова 18+
Он сломал ей жизнь. Она расколола его лёд. Теперь они — семья. И это самое опасное, что с ними случалось.
Глава 11
На следующее утро меня забрали в торжественный зал на законных основаниях, как невестку семьи Алиевых.
Но в душе я уже мертва.
Свадебная колона из самых люксовых машин, какие вообще возможно достать в нашем регионе. Ресторан, сверкающий хрусталём и золотом. Гости в разноцветных, дорогих нарядах. Я, окаменевшая, в белом платье, как марионетка с нарисованной улыбкой.
Взгляды гостей скользят по моему замазанному тональным кремом синяку, но все делают вид, что не замечают.
Они подходят ко мне, обнимают, фоткаются со мной и желают счастливого брака, благополучия в новой семье и много детей.
Я слушаю в пол уха, натянуто улыбаюсь, потому что Алиев дал знать, что будет, если осмелюсь показывать характер. А перед глазами у меня черные горы.
Над ними пролетел мой Халиль.
Туда бы улетела и я.
Однако я знаю. Побег теперь возможен только одним путём.
Либо – в гробу.
Либо – убив Алиева.
…
Спальня Руслана напоминает тюремную камеру. Светлые бархатные шторы, огромная люстра на высоком потолке, освещающая массивную кровать, и запах дорогого парфюма, которым Руслан пытается заглушить что-то более звериное.
Я стою у окна, все еще в свадебном платье, но уже без фаты. Мои руки сжимают подоконник, будто я могу выпрыгнуть, но даже если бы и смогла, куда бежать? Внизу, во дворе, курят двое его охранников, которые знают свое дело.
Дверь открывается без стука.
Руслан входит, расстегивая ворот рубашки. Его глаза скользнули по мне привычно оценивающе, как по вещи, которую он только что купил.
– Ты еще не переоделась.
Он недоволен.
Отвечаю, не оборачиваясь.
– Я не хочу...
– Я не спрашивал.
Алиев подходит слишком близко, его дыхание, смешанное с мужским парфюмом и алкоголем противно мне. Сколько он вообще выпил, наслаждаясь в комнате с друзьями жениха?