Несмотря на то, что раз в неделю приходят женщины для уборки, Руслан заставляет меня всё переделывать. Он проверяет каждый угол, каждую поверхность будто специально ищет повод.
Я перемывала люстры, потому что на них остались разводы. Пальцы ныли от напряжения, пока я вытирала каждую хрустальную подвеску, боясь пропустить хоть одно пятнышко.
Я гладила его рубашки, потому что «эти дуры не умеют обращаться с тканью». Шёлк и хлопок под утюгом становились послушными, а я нет. Но он этого не замечал. Или не хотел замечать.
Я чистила плиту зубной щёткой, потому что «он чувствует запах гари». Щетинки царапали кожу пальцев, а едкий запах чистящего средства разъедал ноздри. Но лучше так, чем его гнев.
Если что‑то было не так – ремнём по спине. И подобных отметин на моём теле накопилось много. Он бьёт практически каждый день: что‑нибудь да обязательно ему не понравится. Иногда это просто предлог. Ему нужно выпустить пар, а я всегда под рукой.
Днём я его украшение. Красивая жена, которая не говорит лишнего. Я ношу одежду, которую он выбирает. Она слишком обтягивающая, открывает мою фигуру посторонним. У Руслана нет ревности к моему телу. Напротив, он хочет всем показать свой «товар». В его глазах я не женщина, а витрина его статуса.
Я ем то, что он разрешает. Руслан не хочет жирную жену и он считает каждый кусок в моём рту, следит за каждым глотком воды. «Тебе не нужно столько», – говорит он, отодвигая тарелку. Иногда я тайком съедаю кусочек хлеба на кухне, пока он не видит. Это моё маленькое сопротивление.
Я улыбаюсь гостям, рассказываю, какой у меня потрясающий муж и как мне с ним повезло. Мои слова звучат гладко, будто заученный текст. А потом эти люди сплетничают за моей спиной, что ради денег я в двадцать два года вышла замуж за сорокалетнего офицера, который в прошлом был дважды разведён.
Негласные причины, о которых соседи шепчутся: Алиев их замучил. У него не получались дети с прошлыми женами. Теперь он пытается со мной.
Но самое главное правило Руслана – я должна носить красивое бельё. Каждый вечер, перед тем как приняться за ужин, он проверяет.
– Покажи.
Его взгляд скользит по кружевам, оценивая, прикидывая, насколько я соответствую его ожиданиям. Если бельё простое, если не вызывает у него желания, он рвёт его на мне и заставляет надевать то, что нравится ему. Иногда я специально выбираю что‑то нейтральное, просто чтобы увидеть, как он теряет самообладание. Это опасно, но в этих вспышках его ярости я чувствую хоть какую‑то власть.
А ночью…
Ночью он берёт своё. Не спрашивает. Не ласкает. Он давит, кусает, оставляя следы, которые я потом прячу под одеждой. Его горячее, тяжёлое дыхание, и слова как удары.
– Ты моя, – повторяет он, каждый раз вонзая в меня боль. – И никто тебя не спасёт.
Я закрываю глаза и представляю, что меня здесь нет. Что это не моё тело, не моя жизнь. Что где‑то далеко есть другая я – свободная, смеющаяся, любящая.
Но месяц идёт за месяцем. А тест упорно показывает одну полоску.
Руслан сходит с ума.
– Ты бесплодная тварь!
Однажды он швырнул пузырьки с витаминами в стену. Я их пила по его приказу, чтобы улучшить здоровье для зачатия. Осколки стекла и порошок рассыпались по полу, а я стояла, не смея пошевелиться.
– Я тебя исправлю! – кричал он, сжимая кулаки.
Ненавистный муж заставляет меня пить какие‑то отвары, возит к врачам, молится, чтобы Всевышний дал ему наследника. Он молится. Этот зверь. Монстр. Его молитвы звучат как угрозы, как требование, как торг с Богом.
Но я молюсь о другом.
Чтобы никогда не носить его ребёнка.
Очередной ночью, когда он снова взобрался на меня, я не сдержала горькой улыбки.
– Чему ты радуешься? – прошипел он, впиваясь пальцами в мои плечи.
– Ничему, – отвечаю я, глядя в потолок.
Но я знаю правду. Моё тело отказывает офицеру. И это мой единственный маленький бунт.
Глава 16
Весна приходит как свежий глоток после долгой и мрачной зимы. Яркое солнце заливает окна нашего дома, но для меня оно остаётся таким же холодным, как и зимнее. Лучи скользят по полу, по стенам, по моей коже, а внутри всё равно темно.