Как не склеит и мою жизнь.
Один лепесток – тот день, когда Халиль впервые украдкой коснулся моей руки у того платана. Место, где проходили все наши робкие встречи.
Второй – как мы смеялись над его проваленным экзаменом по анатомии.
Третий... третий – сегодняшний. Последний.
Четырнадцать дней.
Всего две недели и в этот дом придут сваты с дорогими подарками и пустыми улыбками. А я...
Я была готова жить в глиняном домике, если бы в нем был мой зеленоглазый Халиль. Готова есть черствый хлеб и пить простую воду, лишь бы его руки согревали меня по ночам. Но нет... Мне не оставили даже этого.
Я зажмурилась, представляя себе Халиля.
Его руки с длинными пальцами будущего хирурга, уже сейчас умеющие творить чудеса, но так неуверенно касающиеся моей щеки.
Морщинки у глаз, появляющиеся, когда он смеется над моими шутками.
Запах. Не тот удушливый, как у Руслана, а свой теплый. Безопасный.
Он сейчас где-то там... Может, тоже сидит у окна и думает обо мне. Или уже ненавидит меня за мое малодушие? За то, что я не смогла постоять за нашу любовь? Ведь мне пришлось рассказать ему все, как есть.
Халиль рвался к моему отцу, поговорить наедине, объяснить… но я не дала. Он не знает, как далеко может пойти Руслан в своих амбициях. Он не тот человек, что прощает обиды, а Халиль...
Халиль для моей семьи их всего лишь «мальчишка без рода».
«Забудь меня,» – сказала я ему сегодня.
Но как забыть сон, который был единственной реальностью?
Где-то внизу раздался гулкий мужской смех. Звук, который заставил меня съежиться.
Хасан Алиев. Отец моего жениха.
Я прижимаюсь к оконной щели. Внизу, на террасе, отец и Хасан сидят, развалившись на подушках, попивая чай и обсуждают будущую свадьбу, как будто говорят не о моей судьбе, а о продаже коровы.
– Свадьбу сыграем через две недели, – доносится снизу бархатный голос Хасана. – У меня как раз новый «Мерседес» подойдет. Пусть невеста в нем поедет…
Они говорят обо мне так, будто решают, куда пристроить лишний комод.
Руслан молча сидит в углу, методично щёлкая костяшками пальцев. Вчера он впервые при мне закурил, не спросив разрешения. Просто достал сигарету и выпустил дым мне в лицо, наблюдая, как я сдерживаю кашель.
– Красивая, – буркнул он тогда. – Но рожать должна лучше. У нас в роду у всех по трое сыновей минимум.
Руслан он…
Глава 2
Он даже не смотрит на меня как на человека. Я для него – красивая вещь, которую он купил для своего дома.
Между нами разница в шестнадцать лет. Он слишком стар для меня, да и вообще сердце просто занято другим.
У Алиева резкие черты, словно вырубленные топором. Глубокие морщины у рта, но отнюдь не от смеха, а от вечного сжатия зубов. Серые, как лезвие. Смотрят без моргания, будто высчитывают слабые точки.
Тело, не смотря на возраст, подкачано. Широкие плечи, привыкшие носить не только погоны, но и груз власти. Волосы, как у всех военных короткие, с проседью у висков. Ни одной свободной пряди.
И я заметила, что он носит рубашки всегда на один размер меньше, чтобы подчеркнуть мышцы.
Обычно непринято, чтобы жених приходил в дом невесты до свадьбы, но для советника главы района не существует правил приличий. Он сам задает их. На языке оружия и денег.
Я встаю с кровати. Решительно настраиваю себя на последнюю попытку поговорить с матерью.
Тихо спускаюсь на кухню, где моя мама, Зулейха, растирает в ступке грецкие орехи для пахлавы. Ее движение резкие, нервные.
– Мам...
Она вздрогнула, но не обернулась. Пальцы лишь сильнее вцепились в ступку.
– Я не выйду за него.
Шепчу ей в спину, качая головой.
– Халиль... – я хватаю её за рукав, чувствуя, как под пальцами дрожит тонкая кость, – ...он клялся, что после ординатуры...
Мама резко развернулась. В её глазах стоят слёзы, которых я не видела с тех пор, как умер наш жеребец, её любимец.
– Ты уже должна была понять, Лейла, что твои «хочу» ничего не значат.
– Почему?! – сжимаю кулаки. – Халиль хороший человек! Он выучится, станет врачом, он честный, добрый...
– Но сейчас он – никто. А Руслан – защита для нашей семьи.
– А я? – прошептала я, становясь к матери лицом к лицу. – Я что, не имею права на счастье?
– Ты думаешь, мне нравится видеть, как мой ребёнок плачет? – её шёпот похож на шипение раскалённого металла. – Но Руслан – это стены вокруг нас. Это твоя младшая сестра, которую не отдадут за пьяницу Заура.