Открываю то общее рабочее фото снова и нечаянно ударяю пальцем по экрану так, что ставлю «лайк».
Чёрт! Как это убрать теперь? Блин!
Уже ничего невозможно изменить. Халиль увидит, что я лайкнула и…
Замираю, когда на экране всплывает окошко с новым сообщением. От него.
Глава 22
Короткое сообщение. Всего несколько слов, но такие, что ударяет по груди.
«Это ты, Лейла?»
Он как будто знал. Или догадывался. Или надеялся. Не знаю…
Я замерла, глядя на экран. Мои пальцы похолодели и заметно подрагивают. В голове пронеслась паника срочно удалить аккаунт. В крайнем случае солгать, но каждая ложь кажется теперь не просто бесполезной, а оскорбительной.
Из кухни донесся голос мамы, громче, настойчивее:
– Лейла! Чай! Куда ты пропала?
Морщусь от ее крика. Домашние никак не привыкнут, что в доме теперь частенько гостит ребенок и стоит вести себя немного тише, ведь Алия спит.
Правда. Только правда. Пусть это будет моим единственным проявлением свободы за все эти месяцы. Я устала бояться, устала бороться, заедомо понимая свое поражение. Мне просто хочется немного тепла и любви. Пожалуйста, хотя бы кусочек.
«Да. Это я. Прости за лайк, это вышло случайно.»
Отправила и тут же пожалела. Звучит так глупо, так жалко. «Случайно». Как будто всё в моей жизни сейчас не было одной большой, ужасной случайностью.
Вернуться бы в тот день, когда Алиев впервые увидел меня. Если бы я знала, что он положит на меня глаз... если бы знала, что стану жертвой его больной люб... Нет! Это не любовь даже! Это сумасшествие. Просто эгоизм. Контуженный на всю голову. Ненормальный.
Но если бы я знала, я бы изуродовала себе все лицо, чтобы он никогда не смог смотреть в него.
Зелёный огонёк у аватарки Халиля снова замигал. Он печатает. Долго. Строка с тремя точками пульсирует, заставляя сердце биться в горле.
– Лейла, ну, где ты там?
В дверях появляется мама и я подскакиваю на месте. Она подозрительно косится на свой телефон в моих руках, но молчит. Видно подозревает что-то, но ничего не говорит. Спасибо и на этом.
Вечер накрапывает мелким, колючим дождём, когда я выскользнула из дома. Руслан, кстати, звонил, а мама, вздохнув, молча кивнула на моё «выйду подышать». Она всё понимает и, кажется, даже молится, чтобы это «подышать» стало для меня реальным глотком воздуха, а не новой петлёй.
Дорога к старой чинаре на краю села кажется и бесконечно долгой, и промелькнувшей в одно мгновение. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из грудной клетки и улететь вперед меня.
Он не придёт. Он должно быть уже уехал. Это безумие.
Разум твердит так, но ноги несут сами, по знакомым каждому камню тропинкам.
И вот оно. Дерево. То самое, под сенью которого мы когда-то клялись в вечности, под которым мы целовались, мечтая о скорой свадьбе. Оно держится такое же мощное, с корявыми ветвями, уходящими в свинцовое небо и под ним, прислонившись спиной к шершавой коре, стоит он.
Мой Халиль.
Не на фотографии. Не в памяти. Во плоти. В тёмном пальто, без шапки, с каплями дождя в тёмных волосах. Он смотрит прямо на меня, в его карих глазах мелькает лишь тихое, выстраданное ожидание. Как будто он знал, что я приду. Ждал. Все эти годы.
Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.
Я замерла в десяти шагах, не в силах пошевелиться. И что тогда, Лейла? Если бы Халиль сказал, что еще любит тебя, что бы ты сделала? Ничего. Ты ничего можешь. Поэтому не нужно тешить себя ненужными мыслями.
Время спрессовалось, сжалось в точку между нашими взглядами. Всё отступило: и дождь, и холод, и тяжесть в животе, и давящий страх перед возвращением в дом Руслана. Остались только он, я и тишина, гудевшая между нами громче любого крика.
Он не улыбнулся как три года назад. Не сделал шаг навстречу. Просто смотрит и в его взгляде я читаю всё: и боль моего ухода, и гордость за свои достижения, и усталость от борьбы, и…любовь? Ту самую, немую, неистребимую, которую не смогли убить ни годы, ни расстояние, ни чужие кольца на пальцах.
Во рту пересохло. Я должна что-то сказать. Извиниться. Объяснить. Выплакаться. Но слова застряли комом в горле, обожжённые стыдом.