А он, Халиль, так и остался стоять под дождём, сжав руки в кулаки, глядя, как я снова исчезаю во тьме.
Прежде чем исчезнуть, я обернулась. Посмотрела ему в глаза сквозь пелену слёз и дождя. И в них, кроме любви, увидела что-то новое. Показалось, что решимость. Не ту юношескую горячку, а твёрдую, взрослую, выкованную вдали от дома решимость мужчины, который знает цену всему.
Он не простил. Не забыл. Но он здесь и этого в данный момент достаточно, чтобы в моей затхлой вселенной снова зажглась крошечная, дрожащая звезда надежды.
Глава 23
На следующий день воздух в нашем квартале дрожал от ритмов лезгинки и всеобщего ликования. Сегодня у наших соседей пышная свадьба. С самого утра я смотрю на эту весёлую толпу гостей и не решаюсь выйти на улицу.
Когда привезли невесту, мама, увидев моё бледное, после вчерашнего, лицо, тихо сказала:
– Сходи хоть ненадолго, Руслан не узнает. А то с ума сойдёшь в четырёх стенах.
Она была права. Как только я вернусь в свой дом, Руслан снова закроет меня там, как в склепе и будет мучать, как только вернётся с задания.
Я надела самое скромное платье с длинными рукавами и закрытым воротом, плотно повязала платок, взяла на руки затихшую, но всё ещё слабую Алию и вышла в шумный, праздничный мир. На несколько часов я могу притвориться просто гостьей, просто женщиной среди женщин и забыть о своей боли.
Сначала я поздравила мать жениха со свадьбой. Нас с Алиёй уже все знают, пригласили за стол, только вот дочь не стала ничего есть. А я смотрела на эти роскошные блюда и слюной давилась. Зачерпнула ложку с жирным куском салата и съела за обе щеки. Руслан же не видит, значит не узнает, что нарушаю его чертову диету.
Я показала дочке красивую невесту. Моя малышка отстраненно лежит на моём плече и лениво двигает глазками. Наверное, ей хочется спать. Что ж, придется возвращаться.
Проталкиваясь, в гуще нарядной толпы, я заметила Джамилю. Сестру Халиля. Мы толком и не виделись с тех пор, как всё рухнуло. Она стоит чуть в стороне, и её весёлый взгляд, случайно встретившись с моим, резко переменился. В нём без слов читается и упрёк, и жалость, и какая-то усталая грусть.
Она что-то сказала своим подружкам и пошла за мной, когда я отлучилась в тихий уголок, чтобы поправить подгузник на Алие. Она никак не хочет садиться на горшок. Полтора года, как никак.
– Лейла, привет. Как ты?
Голос Джамили звучит беззаботно, просто вежлива интонация.
– Нормально, – ответила я тон.
Она помолчала, глядя куда-то поверх моего плеча, на кружащихся в танце людей.
– Я так хотела станцевать на свадьбе брата. Столько грезила об этом. Даже платье купила, когда все думали, что вы поженитесь.
Джамиля горько усмехнулась, глядя на энергичный танец молодой пары.
– Он приехал домой на время отпуска, – вдруг сказала она, и моё сердце ёкнуло. – Вид у него… не очень. До сих пор не оправился, – девушка бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд. – После того, как ты… после твоего выбора.
Острые и несправедливые слова повисли в воздухе. Понятно, на что она намекает и мне хочется закричать, что у меня не было выбора, что меня продали, как скот, за статус и связи, но я лишь сжала губы, покорно принимая обвинения. Что я могу? Оправдываться? Зачем? Что это изменит?
– Он тебя до сих пор любит, Лейла – прошептала Джамиля ещё тише, почти вполголоса, а у меня волосы дыбом. – Глупец. Рушит себе жизнь из-за чужой жены. Прошу тебя, не попадайся ему на глаза.
И в этот самый момент, будто подтверждение её словам, мой взгляд сам собой выхватил из круга мужчин, стоявших неподалёку, его. Халиля.
Он стоит, прислонившись к стене, со стаканом в руке, но не пьет. Смотрит прямо на меня. Его взгляд ощущается тяжёлым, неотрывным. Медленно, с ног до головы, скользит по моему закрытому платью, по платку, скрывающему волосы – по униформе замужней женщины, которую я ношу уже который год, скрывая побои мужа.
В глазах Халиля мне чудится глубокая, бездонная печаль и… понимание. Понимание тюрьмы, в которой я оказалась.
Потом его взгляд опустился на Алию, сжимающую мою ладонь. Он смотрит на неё так долго, очень долго, что мне захотелось спрятать девочку себе за спину. Я видела, как его челюсть напряглась, как он почти незаметно сглотнул. Он смотрит на живое доказательство моего брака, на ребёнка, рождённого от другого мужчины. И в этом взгляде такая мука, что мне захотелось отвернуться, спрятаться.
Внезапно Алия вздрогнула. Тихий коклюшный кашель, знакомый и пугающий, вырвался из её груди, втыкая в мое тело иголки ужаса. Я прижимаю её к себе, словно от этого она перестанет кашлять, словно это поможет и замерла в страхе. Нет, только не здесь, только не сейчас.