Но кашель, вопреки моим мольбам, нарастает, становится лающим, спазматическим. Личико дочери начало багроветь, а затем стремительно синеть. Она хватает ртом воздух и не может вдохнуть. Слепая паника ударила мне в голову. Я замерла, окаменев, не зная, что делать.
И тогда он двинулся.
Халиль оттолкнулся от стены, отбросил стакан, не обращая внимания на брызги и удивлённые взгляды. Он идет через толпу целеустремлённо, быстро, расчищая путь.
– Дайте ей воздух! Отойдите! – его властный голос режет гул праздника.
Он оказался рядом за считанные секунды. Не глядя на меня, профессиональным движением взял Алию из моих оцепеневших рук, наклонил её, поддерживая головку.
– Ключи, – бросил он мне через плечо, не отрывая взгляда от ребёнка и продиктовал номера своей машины. – Беги открывай.
Я, не помня себя, побежала за ворота, Халиль следом несет мою задыхающуюся дочь. Он уложил Алию на заднее сиденье, усадил меня рядом, чтобы я поддерживала её в правильном положении, и рванул с места. Гости столпились на улице, провожая нас любопытными глазами. Сейчас пойдут и все моей матери выложат и она начнет тревожиться...
В машине пахнет приятным диффузором и нашими несбывшимися мечтами. Халиль сосредоточенно несется по улицам, ловко объезжая пробки. В зеркале заднего вида я вижу его зеленые и полные решимости глаза. Весь собранный, напряженный. Сейчас в нем включился режим спасателя-врача. Он не сказал ни слова. Ни упрёка, ни вопроса. Он просто спасает ребёнка женщины, которая разбила ему сердце.
И в грохоте мотора и тихом хрипе Алии я осознаю для себя, что ничто не кончилось. Ни любовь, ни боль. Ни для меня.
И это доказывает машина, мчащаяся в больницу. Теперь, когда Халиль снова вошёл в мою жизнь, уже не как призрак, а как реальность, пути назад уже нет.