Она резко скидывает голову, отвлекаясь от орехов.
– Будь благодарна, что твой отец нашел тебе достойного мужа! Ты думаешь, я выходила за него по любви?!
Я отшатнулась. Я вдруг увидела свою мать совсем другой – не строгой и уверенной женщиной, а такой же сломанной, как я сейчас.
– Но ты же... ты же всегда говорила, что...
– Я говорила то, что должна была говорить.
Ледяной ужас окатил с ног до головы.
– В нашей деревне ещё не было случая, чтобы невесту вытаскивали из дома силком. Не позорь нас.
Я замолчала, переваривая услышанное, а через секунду раздался голос отца:
– Лейла! Иди сюда! Руслан хочет поговорить с тобой!
Мои глаза в ужасе метнулись к матери.
– Мама, это все неправильно! Они совсем стыд потеряли… уже вечер. Я не выйду к Руслану.
– Дочка, иди. В нашем доме он тебя не обидит.
Ох, мама… если бы ты могла заглянуть в будущее и увидеть своими глазами, как Руслан умеет «обижать».
Шрамы на сердце
Дорогие читатели, моя книга выходит в рамках горячего кавказского литмоба
"Шрамы на сердце"
Вас ждут напряженные истории с драмой, страстью и борьбой!
Глава 3
Послушно выхожу на террасу, которая залита желтым светом лампы, превращая ночь в душное марево. Мой отец и Хасан ушли вглубь сада, беседуя о чем-то своем. А Руслан развалился в отцовском кресле, расстегнув ворот рубашки, которая неприлично обнажила бронзовую кожу на груди.
Фарфоровая чашка с позолотой кажется игрушечной в его широкой ладони. Он пьет чай медленно, смакуя каждый глоток, будто наслаждается не только напитком, но и самим моментом – тем, как дрожит мое тело, когда я вышла к нему.
Однако он даже не повернул головы. Лишь глаза – холодные, серые, как замерзшее озеро – скользнули по мне снизу вверх. Медленно. Холодно. Оценивающе.
– Ну что, невеста, – Руслан наконец заговорил, вытягивая слова, будто разминая их на языке. – Я слышал, ты не в восторге от нашего брака?
Я стою у двери, вцепившись в косяк так, что под ногтями заструилась боль.
– Ничего, – он ставит чашку со звонким лязгом, заставив меня вздрогнуть. – Привыкнешь.
Руслан поднимается. Медленно. Каждый его шаг гулко отдается в вечерней тишине. Я невольно отступаю назад, спиной к стене.
Он останавливается в полушаге от меня. Его дыхание пахнет чаем и чем-то крепким, горьким. Его рука поднимается…
Не смей.
Шершавый палец чертит по моей щеке линию от виска к подбородку. Долгий, влажный след.
– Такая нежная...
Шепчет он, но все звучит не как комплимент. А как угроза. Меня начинает лихорадочно трясти от его прикосновения.
– Еще не жена... – вырвалось у меня, голос дрожит, но не ломается. – ...а уже бесчестите меня?
Его глаза сужаются. Пальцы впились в мой подбородок.
– Бесчестье, – шипит он, – это когда девка встречается с первым встречным за селом. А я уже купил тебя. И буду трогать, когда захочу.
Мои глаза расширяются. Да, что он себе позволяет?! Он еще не успел стать мне мужем, как бесстыдно прикасается.
Его руки, привыкшие к оружию, горячие как будто внутри него кипит не кровь, а расплавленный металл. Как же они отличаются от рук моего Халиля… тех нежных пальцев, что трепетно исследовали каждый изгиб моего запястья, будто перед ними драгоценный экспонат.
– Ты красивая, – шепчет Руслан, глядя не в мои глаза, а на губы. – Думаю, дети у нас будут хорошие.
Слова ударили под дых. Перед глазами поплыли кровавые пятна. Дети... Его дети. Внутри меня.
Мужская ладонь опускается ниже, обхватывая мою шею. Я почувствовала тошноту. В горле ком из-за запаха его кожи: дорогой одеколон поверх чего-то металлического. Запах чужого.
Я не смогу… Не смогу терпеть его прикосновения. Не смогу лечь с ним в одну постель. Не смогу родить от него…
Сердце болезненно сжимается, стоит это всё представить.
– Через две недели ты моя.
Когда он отпускает меня, на коже остается жгучее клеймо. Но его взгляд держит крепче любых рук. Тяжелый, липкий, обволакивающий, как смола.
– И, Лейла? – Руслан лениво поворачивается к выходу, но бросает через плечо: – Попробуй убежать – я сломаю тебе ноги.