- Ты что шутишь, что значит убиваешь людей,- удивленно нахмурилась Клара.
- Это значит, что мне платят за то, что я пристрелю или придушу живого человека. Сделаю из него труп,- сказал он медленно, чтоб до нее дошел смысл его слов...
Глава 32
К чему эти вопросы про работу и какого черта мне захотелось сказать этой малышке правду?! Клара сразу насупилась, услышав, что я наемный убийца. Да, девочка, я не принц на белом коне. Я по-прежнему ублюдок, изнасиловавший тебя. Киллер, которому дали заказ на твое убийство. Но, не нужно труситься, я не буду воплощать в жизнь этот заказ.
Новость о смерти Топанова наверняка уже распространилась в определенных кругах. Скорее всего заказчик Клары уже тоже об этом знает. И дело дрянь, в первую очередь потому, что это кто-то из ее родственничков. А они все сейчас рядом с девушкой в одном отеле. Я не знаю нахера, но я чувствовал, что хочу защитить эту робкую, красивую малышку, горячую искусительницу.
Даже в ледянных горах в снежных сугробах от ее присутствия становится жарко и невыносимо тесно в штанах. А Клара будто смирилась с моим присутствием, неуемной жаждой секса и непроходимой грубостью.
Я убеждал себя, что переезд в мой номер необходим для ее защиты. Главным подозреваемым был ее наркоманский муженек. Этот недомужик, вызывающий во мне ярость одним своим существованием. Узнав о смерти Топанова, он мог попробовать сам реализовать свой мерзкий план и причинить девушке вред.
Но кого я, блядь, обманывал... Основной причиной сноса моей крыши была мысль, что он прикоснется к моей покорной шлюшке, моей сладкой малышке. Моей.
Раньше таких чувств во мне никогда не возникало. Я просто брал разных женщин, часто за деньги. Телки просились на мой член добровольно, а проститутки нужны были либо когда не было желания на общение и прелюдии, либо когда внутренний зверь с садистскими наклонностями требовал выхода. Тогда они хорошо получали по своим размалеванным лицам, и их привязанные тела покорно принимали мои доминантные побои. К слову сказать, никто из них не жаловался, и они либо получали хорошие бабки за свое молчание, либо сами тащились от секса со мной.
Только с Кларой Клико все стало иначе. Она не тупая, не безразличная кукла. Я начал подмечать, как она правильно реагировала в разных ситуациях рядом со мной. Ведь она могла попытаться снова сбежать, чего честно говоря я и ждал. Вообще я был в шоке, когда она такая рассерженная и стеснительная очутилась на пороге моего номера с чемоданом. Я надеялся, но не ждал. А тут такой сюрприз, подарок на Новый Год. В моей постели оказалась именно эта белая пушистая зайчиха, как я ее запомнил в тот первый день нашего удачного знакомства.
Мои слова о том, что я убиваю людей удивили Клару. Я наблюдал за реакцией в ее голубых кристально чистых глазах. Сначала она подумала, что я шучу. Но когда она поняла, что это правда, попыталась отодвинуться и начала лепетать что то на чешском языке. Она вообще, когда боялась и нервничала переходила то на чешский, то на английский. А сегодня ночью во сне, она вдруг забурчала на французском. Я ничего не понял, кроме того, что это вероятно были стихи французской классики, так удивительно сочетались окончания предложений.
- Но ты ведь не убьешь меня,- вдруг спросила Клара. Ее милые невинные глазки заблестели от слез.
- А должен?- ухмыльнулся я и пододвинул малышку еще ближе к себе. Морозный холод на самой вершине горы заставлял ее труситься. Или может это страх и нервы.
- Феликс, ты должен оставить меня в покое,- вдруг серьезно сказала она.
Мы доехали до перекрестка и я поднял защитную перекладину. Мы соскользнули на бордах и отъехали в сторону, чтоб не ударило движущимся креслом. Я потянулся к ней, но она оттолкнулась сильнее и помчалась вниз с крутой горы, будто сзади сам сатана гнался за ней.
А ведь так и было... Я быстро перегруппировался, пристегнул вторую ногу к сноуборду и полетел за ней.
Она мчалась слишком быстро. Такая скорость опасна даже для профессиональных инструкторов. В моей пустой душе поднялся животный страх. Хоть бы не упала...
Я догнал Клару быстро и ловко притормаживая начал кричать ей, чтоб немедленно остановилась. Она чуть повернулась в мою сторону. Слезы крупными горошинами катились по ее замерзшему лицу, превращаясь в ледышки.
- Блядь, Клара, ты сумасшедшая, остановись немедленно,- кричал я. Мой голос срывался как у пацана.
Что она придумала, разбиться на смерть? Что за детский протест! Глупое и взрывное поведение. Эта блажь может стать последней в ее жизни.