Начались речи: печальные, проникновенные, длинные. Подчиненные Ильи говорили и говорили, слов было много, но мне они казались пустыми. Может, это было и не так, но происходящее напоминало собрание акционеров завода. Илья был прекрасным руководителем, отличным директором, крепким хозяйственником, чутким начальником и так далее и так далее... Возможно, люди говорили искренне. Только я не воспринимала хвалебные дифирамбы. Они казались мне насквозь фальшивыми. Такими же, как моя жизнь с Ильей.
Кто виноват, что все так сложилось? Конечно, и моя доля вины в этом есть. Что-то я упустила в нашей семейной жизни, чего-то не заметила, когда-то не поняла мужа, не заметила тревожных сигналов. Я была ослеплена любовью, беззаветно верила Илье. По-другому я не умела. Что за семья без доверия?
Медленно и тяжело поднялась из-за стола свекровь. Она сказала всего несколько слов, ее голос сорвался, плечи задрожали, и она разрыдалась, комкая в руке платок. Мне было искренне жаль Эллу Борисовну. Она потеряла сына, это ужасно и ничто не может утешить ее.
Светлана усадила мать, коротко поблагодарила присутствующих, вспомнила, каким необыкновенным человеком был ее брат, перечислили его заслуги перед предприятием и страной. Кинула в мою сторону очередной короткий злой взгляд, но, к счастью, едкого выпада не последовало. Плетнев вопросительно посмотрел на меня, и я поняла - настала и моя очередь сказать что-то о муже.
Говорить было тяжело, болезненный ком стоял в горле.
- Благодарю всех, кто пришел поддержать нас, это очень важно в такую трудную минуту, - только и смогла произнести я.
- Ты за себя говори, - не удержалась Светлана.
Я разозлилась не на шутку. Как можно быть такой злой и циничной в подобную минуту? Слезы исчезли с глаз, голос окреп.
- Я искренне благодарю всех пришедших. Мне важна ваша поддержка, - приложила я руку к сердцу. - Не представляю, как бы я справилась без вас. Огромное спасибо администрации завода за помощь в организации похорон. Федор Павлович, ваша поддержка для меня бесценна, - теперь я сказала все, что хотела и что посчитала нужным.
- Лицемерка, - донесся до меня шепот свекрови.
Не мне судить Эллу Борисовну - она ослеплена горем. Но осадок в душе остался и даже со временем никуда не денется. Мы и раньше не были близки, нас связывал только Илья. Теперь Элла Борисовна и Светлана для меня чужие люди. А я для них стала врагом номер один, и только Бог знает, почему.
Глава 8
В квартире пахло пустотой. Так пахнет родной дом, когда возвращаешься в него после долгой поездки. Чужой непривычный запах.
Не знала, чем занять себя. Разобрала летние вещи, убрала в шкаф. Там же висела одежда Ильи. Не знаю, что с ней делать. Видимо, после сорока дней отдам нуждающимся. Или возможно ее захочет забрать Элла Борисовна? Как мне общаться со свекровью дальше? Она публично обвинила меня в ужасных вещах.
Слабая надежда, что Элла Борисовна успокоится, и поймет, что была неправа, еще теплилась в груди. А если нет, значит я приобрету врага на всю жизнь. Зная характер Эллы Борисовны, оправдываться перед ней бесполезно. Если свекровь что-то вбила в голову, ее не переубедить, так было всегда.
Машинально разбирала посуду на кухне, переставляла ее с места на место.
Теплый сентябрьский вечер спустился на город тихо и незаметно, окрасив запад яркими всполохами алого, золотого и фиолетового. Было в закате нечто болезненное, как бывает в начале осени, когда лето еще пытается вернуться, но понимаешь - оно уходит безвозвратно.
Позвонила подруга Катя.
- Может, мне прийти? - осторожно поинтересовалась она. - Ты как вообще?
- Нормально. Держусь, - поставила салатник на полку и закрыла дверцу навесного шкафчика. Она коротко хлопнула, и я вздрогнула от резкого звука.
- Твоя свекровь отличилась на поминках, - вздохнула Катя. - Она не права, ты же сама это понимаешь.
- Понимаю. У Эллы Борисовны непростой характер, - по привычке начала я оправдывать свекровь.
- Добрая ты, - в голосе Кати я уловила упрек. - Хочешь, приеду к тебе? Может, помогу чем?
- Помогать не надо, а просто так приезжай, - мне не хотелось сидеть одной в ставшей чужой квартире. От одиночества и пустоты хотелось выть.