Родится ребенок, надо будет столько купить для него. Не думаю, что свекровь кинется помогать мне. Значит, все расходы лягут на меня.
И еще впереди двое поминок. К Элле Борисовне за помощью я не обращусь, а требовать от администрации завода еще и на это денег в высшей степени неприлично.
Одна мысль не давала мне покоя. Правда ли, что Илья хотел развестись со мной? Узнать это просто - достаточно обратиться к его адвокату. Неприятно, но надо расставить все точки над «И». Зачем? Чтобы понять, как жить дальше. Буду ли я рассказывать малышу о необыкновенном добром чутком и заботливом отце или постараюсь уйти от этой темы? Надо ли мне лгать, есть ли ради чего обманывать ребенка?
На мой звонок адвокат Ильи не ответил. Перезвонил через полчаса, извинился, сказал, что был в суде. Говорил он правду, или врал? Я стала подозревать во лжи всех и вся. Нет, так жить нельзя, так можно докатиться до паранойи и в каждом видеть обманщика и врага.
Матвей Алексеевич Грищук согласился встретиться со мной и пригласил в офис после полудня.
Взяла в руки черное платье и замерла, глядя на него. Надо ли ходить в черном? Это всего лишь дань обычаям. Скорбь у меня в душе, зачем выставлять ее на всеобщее обозрение? Надела брючный костюм, в котором ходила на работу - сдержанный, кофейного цвета, ничего вызывающего. А черное платье выглядит странно - то ли на коктейль собралась, то ли на кладбище плакать у могилы мужа.
Начало сентября вызывало у меня смешанные чувства. В школу я с удовольствием шла только в первый класс, как и большинство детей. Из-за первого сентября я не люблю астры - цветы, которые, как правило, приносили на торжественную линейку в честь дня знаний школьники. Недорого, ярко и не с пустыми руками.
И погода в сентябре переменчивая. На солнце жарко как летом, а в тени уже веет холодом. То зной, то мелкий моросящий дождь - привет от надвигающейся осени. Во всю пышно цветут розы, флоксы, хосты. Но уже пахнет влагой и приближающиеся холода вечерами напоминают о своем скором приходе.
Еще немного, и природа начнет увядать. Деревья покроются золотом листвы, заалеют гроздья рябины, улетят на юг птицы.
Брела по бульвару, любовалась роскошными розовыми кустами. Люблю розы. А Илья считал их вульгарными и никогда не дарил мне. Цветы он дарил мне один раз в год - на день рождения. И всегда это были хризантемы. Я их не любила так же, как Илья не любил розы. Хризантемы казались мне восковыми, безжизненными, неестественно яркими. У нас с мужем во многом были разные вкусы. И это не мешало нам прожить прекрасные тринадцать лет. Или они не все были так прекрасны, как мне казалось?
Лучи солнца ласкали кожу, легкий ветерок шевелил волосы. Сколько дней еще будет так тепло? А потом зарядят тяжелые холодные дожди...
До офиса Грищука не спеша дошла минут за сорок. Возрастная секретарша с очками в тонкой оправе на кончике носа окинула меня цепким взглядом, улыбнулась дежурной улыбкой:
- Вас ждут, - широким жестом указала мне на высокую дверь матового стекла.
В офисе Грищука я была впервые. Я видела его несколько раз на юбилеях и корпоративах. Как-то он даже заходил к нам домой, помогал Илье решать какие-то неотложные проблемы с поставщиками.
Матвей Алексеевич поднялся из-за стола, приветствую меня. Внешне он мало походил на прожженного адвоката - шестьдесят с небольшим, полный, низкого роста, с залысинами на круглой голове и редкими седыми волосами на висках и затылке. Мне казалось, так выглядели купцы времен Островского и Горького. Простоватые с виду, хваткие и хитрые в душе.
После стандартных слов сочувствия Матвей Алексеевич любезно предложил мне чай. Я отказалась.
- Слушаю вас, - посмотрел на меня водянистыми бесцветными глазами Грищук. - Вы, очевидно, хотели поговорить по поводу завещания покойного мужа?
- Нет, - смутилась я. - Мне сказали, Илья хотел развесить со мной и уже готовил документы.
В глубине души я надеялась, что адвокат улыбнется и скажет, что это полная чушь.
- Да, это так, - сочувственно склонил голову Матвей Алексеевич. - Но вы можете не волноваться по этому поводу. Документы не были пущены в дело, ваш муж планировал сделать это в начале ноября, после вашего возвращения из Эмиратов.