- Ничего, все нормально, - качнула в ответ головой. Надо взять себя в руки. Я не имею права раскисать. Я должна пережить весь этот кошмар.
Мы вошли в прохладный холл. Охранник на входе заполнил документы, вернул мне паспорт. Широкий коридор вывел к лестнице. Спустились в цокольный этаж. Удивительно чисто, нет отравительного запаха химикатов. Я думала, все будет намного ужаснее. Никогда не бывала в морге и была готова к худшему.
Коридор свернул в сторону, и мы оказались в просторном помещении. Вдоль стен скамьи, обтянутые коричневым кожзаменителем. Такие же, как в поликлиниках. На одной из них сидела Элла Борисовна, а рядом с ней женщиной. Я не сразу узнала лучшую подругу свекрови. Ольга Андреевна плакала, а Элла Борисовна держалась с достоинством королевы. Она всегда была скупа на проявление эмоций. Каждый горюет по-своему, не мне осуждать ее.
Свекровь повернула голову на наши шаги, поднялась, выпрямившись во весь рост.
- Явилась, змея, - метнула на меня гневный взгляд. - Это ты их погубила, гадина. Ты убила моего сына! Убийца, убийца!!! - вдруг перешла она на крик, затряслась в рыданиях и упала на скамью рядом с подругой. - Чтоб ты сдохла, проклятая!
На ее крики из помещения морга выскочил следователь Гусев и судмедэксперт в зеленом халате.
- Не успел отзвониться, - в голосе Гусева я уловила досаду на собственный промах. - Ваша свекровь только что опознала сына, и вы могли не приезжать.
- Пусть она уйдет! - потребовала свекровь, тыча в меня пальцем. - Вон отсюда, дрянь!
- Успокойтесь, - подошла к ней помощница следователя. - Пожалуйста, успокойтесь. Пойдемте наверх, - она осторожно взяла под руку Эллу Борисовну.
Та зло вырвала руку. Обняла подругу и обе разрыдались в голос.
- Я хочу видеть мужа, - умоляюще посмотрела на Гусева. - Можно?
- Идемте, - он придержал дверь, пропуская меня вперед. Патологоанатом последовал за нами.
Безжизненно и ярко светили лампы. Посреди комнаты с узкими окнами под потолком стояли две больничных каталки. На них лежали тела, накрытые простыней такого же цвета, как и халат врача – бледно зеленые, мертвенные, отвратительные.
Врач торжественно и медленно поднял край простыни. На лице Ильи уже не было крови, только небольшое черное отверстие на виске и еще одно посреди лба. Контрольный выстрел – неуместно подумалось мне.
Глава 4
Смотрела на мужа и слезы текли по щекам ручьем. Безутешные, безысходные, горькие. Не знаю, как долго я стояла над Ильей. Следователь осторожно тронул меня за плечо. Я отступила назад, и врач накрыл Илью зеленой простыней.
- Мне очень жаль, - впервые я услышала слова сочувствия от следователя.
- А это она? – я перевела взгляд на вторую каталку.
- Да, - коротко ответил полицейский.
- Мне можно посмотреть? – я хотела видеть ту, с кем мне изменял Илья.
- Вообще-то не положено… - замялся Гусев. – Но мать ее уже опознала… Ладно, открой, - кивнул он врачу.
Тот так же медленно и торжественно поднял край простыни. Любовница моего мужа была молода и красива. Меньше тридцати, правильные тонкие черты лица, длинные светлые волосы золотистым ореолом лежали вокруг ее головы. И тоже пуля в лоб.
Я знала эту девушку. Не сразу поняла, откуда, но точно знала.
- Алина?.. Как вы назвали ее фамилию? – повернулась к следователю.
- Сидорина.
Фамилия мне ничего не говорила.
- Я знаю ее, только не могу вспомнить, откуда, - нахмурилась я, пытаясь припомнить, где видела девушку.
- Ее мать Ольга Андреевна Елисеева – подруга вашей свекрови. Они обе сидят в холле. Алина Михайловна была замужем, поэтому фамилии с матерью разные.
Точно! Меня словно молния пронзила. Я видела эту девушку на юбилее свекрови. Она поразила меня своей красотой и утонченностью. Алина была с мужем, каким-то блеклым и незаметным мужчиной под сорок. Я и запомнила эту пару только потому, что они внешне совершенно не подходили друг другу. Кажется, супруг Алины был завкафедрой в Политехническом институте. Значит, и ему наставили рога, как и мне.
Но как получилось, что мой муж и дочь лучшей подруги свекрови оказались любовниками? Свекровь никогда не испытывала ко мне нежных чувств, она не скрывала, что ей не нравился выбор сына.