— Вы правы, но как это прекрасно, когда ваше дело продолжает жить и после вашей смерти.
— Вы говорите о замыслах Скотта?
— Конечно, — Слиман улыбнулся.
— Наши республиканцы успели наделать массу глупостей. Стране они, в общем-то, не очень и нужны.
— А вам не предлагали принять участие в избирательной кампании?
— Я пока воздерживаюсь.
На самом же деле ей никто ничего не предлагал. Ее имя было связано с такими скандалами, что многие политики предпочитали держаться от Пегги Сатрапулос как можно дальше. Появись она рядом с кандидатом от демократов, тот был бы навсегда скомпрометирован. Во всяком случае, так представлялась ей ситуация.
— Еще чаю?
Пегги жестом отказалась.
— А почему это вас интересует?
— Выборы нового президента США — вопрос первостепенной важности для арабского мира. Малейшие изменения в американской политике вынуждают подвергать корректировке и нашу собственную.
— Мне кажется, достаточным гарантом вашей независимости служит ваша финансовая мощь.
— Что ж, это можно сформулировать и так: невеста очень хороша, а мы очень богаты. Кстати, знаете, каковы суммарные доходы эмиратов, в которых эль-Садек пользуется исключительным влиянием?
Губы Пегги округлились, чтобы произнести магическое слово, с которым была неразрывно связана вся ее жизнь и которое она произносила чаще, чем какие-либо другие.
— Сколько?
— Сто миллионов долларов.
— В месяц?
— В день.
— Невероятно! — Она пыталась выглядеть равнодушной, но ее чувства выдавал сдавленный голос.
— И само собой разумеется, что интерес к нам в мире очень велик.
Это было мягко сказано. Владыки Ближнего Востока тратили баснословные суммы, чтобы этот интерес никогда не угасал. В департаментах всего мира шла борьба, отчаянная борьба между чиновниками за назначение на хоть какой-нибудь пост, но поближе к Кувейту. По прибытии туда даже самый незначительный из них сразу попадал под золотой дождь. И только швейцарским банкам были известны те неслыханные суммы, которые переходили из рук в руки. Если бы кто-нибудь решился опубликовать даже неполные данные, надежно упрятанные в бронированные сейфы Женевы и Цюриха, разразились бы уже не скандалы, а настоящие революции. Многие высокопоставленные чиновники за предательство поплатились бы жизнью или, в лучшем случае, провели бы оставшиеся годы за решеткой.
— Они найдут вас, — произнес он загадочную фразу.
— Кто «они»?
— Одни или другие, а может быть, все вместе. Вы понадобитесь им.
— Зачем?
— Вы можете мне не верить, но до сих пор вы являетесь одним из важных элементов механизма политической игры.
— Ну, в этом плане я уже ничего не представляю.
— Не стоит себя недооценивать. Я другого мнения на этот счет. Придет время — и вы сами во всем убедитесь. Вы, Пегги, — одно из связующих звеньев, которое способно покачнуть власть в том или ином лагере.
Теперь в его голосе уже звучало раздражение. Бен Слиман считал эту женщину легкомысленной и корыстной, но отнюдь не дурой. Но сейчас он не мог понять, то ли она действительно глупа, то ли ей наплевать на его слова. Кажется, он выражался предельно ясно. Хаджи Тами эль-Садек дал ему задание «прощупать» Вдову. Все, что ему было нужно, — это узнать у Пегги, сколько ей следует заплатить, чтобы она действовала по их указке. Нет, неправда, не только это: при воспоминании о том, какой он ее видел полчаса назад, кровь прилила к лицу Бен Слимана. Пока бюллетени не опущены в урны, всякие способы хороши. Достаточно было Пегги заговорить, и демократы потеряли бы огромную часть своих избирателей. Но готова ли она к этому? Слиман сомневался и поэтому умолчал о предложении, которое он и эль-Садек хотели ей сделать. Два миллиона, предназначенные на эти цели, естественно, останутся пока у него. Зачем их отдавать Вдове, если она в данный момент не может им помочь? Пожалуй, стоит немного подождать. Он негромко кашлянул.
— Если я вам понадоблюсь, стоит только позвонить. Явлюсь тотчас же.
— Как джинн в сказке «Волшебная лампа Аладдина?»— усмехнулась Пегги.
— Совершенно верно. Даю слово и от всей души надеюсь, что вы предоставите мне возможность это доказать.
В салон неслышно вошел евнух. Низко кланяясь, он что-то уважительно шепнул на ухо хозяину. Бен Слиман с улыбкой повернулся к Пегги.
— Командир корабля передает, что мы скоро начнем приземление. Если не возражаете, перейдем к нашим креслам.
Уходя, евнух нечаянно задел чайник, и несколько капель попали на брюки хозяина. Бен Слиман вскочил, яростно ударил слугу по лицу и выругался: