- Мистер Дигби, я и так собиралась его вернуть.
Безумная радость переполняла меня. Вечер почти закончился. И без катастроф! Мои страхи за Бена оказались абсурдными. А открытие "Абигайль" произвело фурор! Едкий голос мистера Дигби несколько отрезвил меня:
- Надеюсь, вам не пришло в голову услужить мне и отослать костюм в химчистку?
- Конечно, нет, - холодно ответила я.
Он стиснул руки, но не смог скрыть их дрожь.
- Избавьте меня от женского сочувствия, миссис Хаскелл. Просто костюм дорог мне... как память.
Наверняка он был крепко пьян, если так разоткровенничался. Интересно, когда он вспомнил про фотографию?
- Наверное, этот костюм вам подарила вдовствующая герцогиня? язвительно спросила я и тут же прикусила язык.
В самую точку. Улыбка раздвинула бороду мистера Дигби.
- О-о-о, Герцогиня! Я оставил ее за дверью. Надеюсь, за в-в-вашей... Надо обяз-зательно, - он с трудом выговаривал слова, - спус-ститься и объяснить ей, что визит з-з-затянулся не по моей ви-и-не. Будьте так любезны уложить костюм в пакет, я завтра его заберу.
Мистер Дигби качнулся к лестнице, я открыла рот, чтобы пригласить его остаться хотя бы на чашку кофе, но в эту секунду мир перевернулся вверх тормашками. Сбоку раздался хриплый вздох, я оглянулась и обнаружила перед собой Теодозию Эдем - с мертвенно-бледным лицом она сползала по стенке. В следующий миг я с пугающей ясностью вспомнила человека с запрокинутой головой. Черт! Идиотка безмозглая! Надо было запихнуть тартинки в морозилку!
Я шагнула к Тедди и чуть не растянулась во весь рост - под ноги мне кинулась невесть откуда взявшаяся Пуся и проскочила в зал. Вопли. Визг. Смех. Чей-то строгий голос сказал: "Какая антисанитария!" Тедди слепо ковыляла, хватаясь за стену. На моей руке повисла Мамуля.
- Я принесла малютку в пуншевой чаше, чтобы она немножко развлеклась, - пролепетала она. - Господи помилуй, что скажет Бен!
Скоро узнаем. Парадная дверь распахнулась, мистер Дигби вывалился на улицу, а внутрь влетели Папуля и Бен.
- Стоило мне на секунду отвернуться, как твой глупый муж тут же вскочил! - простонал Папуля, бросаясь ко мне. - Он прокрался в коттедж, переоделся в тряпье твоего кузена и вызвал такси. Машина сломалась на подъеме, и мы битый час проторчали на ветру. Твой муж совершенно измотан, не говоря уж обо мне!
Мне не хватало ни рук, ни ног. Я потянулась подхватить Тедди, с ужасом глядя, как Бен с побелевшим лицом плетется вверх по лестнице. Он упал, и в тот же миг раздался пронзительный вопль Тедди:
- Чарльз Делакорт! В кабинете! Он умер!
Из протоколов Вдовьего Клуба. Понедельник, 3 мая.
Отчет Президенту Клуба.
С чувством глубокого удовлетворения сообщаю, что вечером в пятницу, 1 мая, все прошло в полном соответствии с планом. В 19 часов 36 минут я заняла разговором Субъекта, Предназначенного К Списанию, и в тот момент, когда он знакомился с петицией о сохранении старинных маяков (нет худа без добра и т.п.), осуществила запланированную подмену. При этом я испытывала некоторое беспокойство, что он не станет есть поставленную перед ним закуску. К счастью, он сьел все, что было ему предложено, и тотчас начал задыхаться. Миссис Гуиннивер помогла вытащить СПКС из гостиной, громко сообщая окружающим лицам, что ничего страшного не произошло и джентльмену надо на воздух. Мы уволокли его в кабинет владельца ресторана (через две двери от гостиной), где усадили в кресло. Заверив СПКС, что нет никакой необходимости звать его жену - чем меньше суеты, тем лучше, - я отправилась за ингалятором СПКС в гардероб. Через десять секунд миссис Гуиннивер вызвала по телефону врача, после чего сообщила жене Субъекта, что тому стало нехорошо.
Я намеренно не. спешила найти ингалятор, пока не обыскала двадцать четыре кармана. Вернувшись из гардероба с ингалятором в руке, я услышала, как распространяется слух, что СПКС умер.
Хочу похвалить миссис Гуиннивер за помощь и содействие. Огромное спасибо прочим членам Вдовьего Клуба за их моральную поддержку в течение всего вечера. Скорость и эффективность действий Основателя говорят сами за себя.
В ответ на просьбу поделиться, не испытываю ли я какой-либо депрессии после совершенной операции, хочу отметить, что депрессия - слишком сильное слово для описания слабого беспокойства, которое я чувствовала в первую ночь после События. Оно связано не со смертью Субъекта, а с принятием его вдовы в наши ряды (по моей рекомендации). Сейчас я испытываю неопределенные, но мучительные сомнения в том, что она соответствует тем возвышенным стандартам, на которых зиждутся принципы Вдовьего Клуба.
С уважением Киттис Э. Порридж.
Глава XIX
Ну вот и конец истории... Я замолчала. Поведала двум странным сестрицам о кошмаре, что произошел со мной, теперь можно отправляться домой, к мужу.
- Самое главное, что Бен выздоровел, - вторглась Гиацинта в мои мысли.
- Самое главное, - парировала я, - что Чарльз Делакорт мертв. И погиб он от моей руки. Несчастный страдал аллергией на морепродукты, на кошек и еще бог весть на что. Вот почему он вечно копался в закусках, даже обнюхивал их на всякий случай. Но я его перехитрила. Помните, оставшиеся тартинки я начинила тунцом?
- Милая, милая Элли... - Примула протянула мне нюхательные соли. Конечно, мы все помним! А вам следует помнить, что эти дамы из клуба вовсе не глупы, хотя во всем остальном у нас с ними мало общего. Вряд ли они рассчитывали, что у вас закончится цыпленок... Скорее всего, кто-то из них протащил в ресторан рыбину, замаскированную под тартинку, - вы же сами сказали, что эта закуска пользовалась огромным успехом. И под шумок скормил отраву мистеру Делакорту. Плечи мои устало поникли.
- Допустим. Но и в этом случае Чарльз Делакорт мог сначала проглотить моего тунца, а уж потом угоститься отравой убийц. До самой смерти я буду думать, что он пал от моей руки.
Гиацинта с треском захлопнула свой гроссбух.
- Хватит причитать, Элли, и упиваться жалостью к себе! Если мы только и будем, что переживать из-за тех, кого случайно прикончили, то никогда не займемся делом, А приняться за дело мы обязаны.
Надеюсь, это "мы" относилось к сестрам. Я взглянула на часы и заерзала в кресле. Девять часов. Долго же мы просидели в розовой с зеленым кофейной комнате, опустошая одну за другой чашки с чаем. Интересно, куда подевался Страш? Наверное, мы его так загоняли, что он прикорнул прямо на плите. Я хотела домой, к Бену.
Наутро после кошмара в "Абигайль" доктор Мелроуз заглянул в Мерлин-корт и подтвердил мой диагноз: Бену стало хуже. Теперь к заражению крови прибавилась вирусная инфекция, которую он подхватил, незваным гостем заявившись на свой собственный праздник. По правде говоря, Бен с удовольствием снова завалился в кровать. Теперь ему достаточно было просто закрыть глаза, чтобы прекратить любой нежелательный разговор.
С дрожью я вспоминала ту минуту, когда призналась ему в подделке цыплячьих тартинок. Я нарушила фундаментальные принципы ордена кулинаров. Бен сожалел о Чарльзе, но, кажется, принял его смерть не слишком близко к сердцу. На миг в глазах моего ненаглядного полыхнула надежда, Если я буду помалкивать на дознании, тогда все подумают, будто Чарльз по рассеянности сжевал какую-то рыбную закуску... Но уповать на лучшее Бену не позволила совесть, а мне то обстоятельство, что я подменила цыпленка тунцом при свидетеле - на глазах у Наяды.
Мечты моего мужа рухнули в одночасье. Отныне его профессиональная порядочность была под вопросом. Никто не зайдет в "Абигайль", никто не купит поваренную книгу. Бен станет мишенью для издевательств: мол, "курица - не птица, а рыба" и так далее. Возможно, если покинуть страну под покровом ночи и начать заново под вымышленными именами, жизнь могла бы наладиться. Но пока мне оставалось лишь щадить Бена и не докучать ему жалобами и покаянными слезами.
Я настояла, чтобы он послушался доктора Мелроуза и не появлялся на дознании, Собираясь на похороны, я трещала как заведенная - мы спокойно, без обмороков и криков обсудили, в чем мне следует появиться на кладбище и что лучше - венок или крест из цветов. Нет худа без добра: я видела, что общая беда (я в качестве невестки) сблизила Магдалину и Исаака, они все чаще неодобрительно перемигивались поверх моей головы. Бен в основном предпочитал притворяться спящим. Я радовалась, что мне удалось обвести его вокруг пальца и прикинуться безмятежной идиоткой, и в то же время поминутно спрашивала себя: неужели он не видит, что все это лишь показуха?