Совсем забыла про попугая. Он злорадно подпрыгивал на жердочке. Избегая встречаться с ним взглядом, я пробормотала:
- Только полчаса, Тедди? Вам все равно надо поесть, а мне нужно обсудить, что произошло в "Абигайль" в тот вечер.
Лицо Тедди снова стало бесстрастным.
- Простите, миссис Хаскелл, но мне надо срочно перепечатать завещание...
- Вр-р-решь!
Леди Теодозия (с тех пор как я перестала быть для нее Элли, мне заказано называть ее Тедди) закрыла картотеку и принялась собирать скрепки в жестяную коробку. Я села, потому что не знала, куда девать ноги.
- Постараюсь высказаться коротко, - начала я. - Последние дни я пыталась собрать воедино разрозненную мозаику того вечера, когда умер Чарльз Делакорт. Выйдя из гостиной, чтобы поговорить с посетителем... Это был мистер Дигби, - руки леди Теодозии замерли, - я столкнулась в коридоре с вами. И хотя моя бедная голова была забита другим, меня поразил ваш взволнованный вид. Миссис Мэллой, которая помогает нам по хозяйству, еще раньше сказала, что вам, похоже, неприятно присутствие доктора Бордо...
- Я понимаю, Эл... миссис Хаскелл, что случившееся крайне огорчило вас и вашего мужа, но, право, вы говорите что-то несуразное. - Скрепка упала в жестяную коробку с оглушительным звоном. - Мистер Делакорт умер в результате несчастного случая. Какое я имею к этому отношение?
- Но ведь его обнаружили именно вы... Зачем вы пошли в кабинет?
- Прикуси язык! - яростно проскрежетал попугай. Леди Теодозия принялась методично вынимать скрепки из жестянки.
- Я уже говорила полиции, что перепутала кабинет с туалетной комнатой.
- И как вам это удалось? Там же висят таблички на дверях... знаете, такие костлявые женские силуэты в треугольных юбочках...
- Прошу меня простить. - Леди Теодозия отодвинулась к дальнему концу стола, выпирающие зубы терзали нижнюю губу.
- Вы увидели мистера Дигби, правда? - продолжала я. - Испугались и нырнули в ближайшую дверь. Вам не хотелось встречаться с ним, так ведь? Может, мистер Дигби - это ваш зловещий братец? Отрастил бороду и под вымышленным именем вернулся в родные края?
- Убей! Убей! Сбрось красотку в море! - что есть мочи вопил попугай.
- Тихо, старый болтун! - раздался бархатный голос. - Как поживаете, миссис Хаскелл? - Лайонел Шельмус заполнил собой крохотную приемную, не столько по причине высокого роста и широких плеч, сколько благодаря своему всепроникающему обаянию (прости меня, Бен!). - С арендой "Абигайль" все в порядке? - Он задержал мою руку в своей, и я гадала, что хуже: выдернуть ладонь и показаться невоспитанной или оставить ее у Лайонела и тем самым поощрить неподобающую фамильярность.
- Все хорошо. Я просто зашла пригласить вашу секретаршу на ленч... но лучше в следующий раз. Я звонила Наяде, но ее не оказалось дома.
Шельмус распахнул передо мной дверь, сверкнув золотыми запонками.
- Моя жена неустанно развлекается. Я считаю себя счастливым человеком, если вечером обнаруживаю ее дома.
Тедди снова перебирала папки в картотеке. Уныло спускаясь по лестнице, я припомнила сплетню, принесенную Рокси. Поговаривают, что Лайонел и Наяда живут во грехе. Интересно, а как на самом деле зовут Наяду? Она сказала, что имя у нее ужасное...
* * *
Когда я появилась на кухне Мерлин-корта, Мамуля и Папуля мирно обедали, керамический чайник стоял между ними. Пуся, устроившись в ногах Магдалины, тоненько похрапывала, о присутствии Тобиаса свидетельствовал лишь кончик хвоста, свисавший со шкафа. Родители не разговаривали, но чувствовалось, что молчание не разъединяет их, а скорее наоборот.
- Уже вернулась, Жизель? - Мамуля вскочила со стула. - Наверное, нет смысла спрашивать, не съешь ли ты бутербродик...
Я стащила перчатки и повесила пальто в нише.
- Съем даже парочку, и этого супчика тоже, если не жалко.
Магдалина кинулась в кладовую за хлебом, а Папуля шепнул мне на ухо:
- До чего ж непоседлива! Больше шестидесяти пяти ей не дашь, а?
Точно так же сияли карие глазки Папули, когда он говорил о миссис Клюке. Неужели интрижка с этой дамой приказала долго жить? В красном свитере и любимых кожаных шлепанцах Папуля вовсе не походил на распутника, а тем более на интригана, вздумавшего оживить свой брак капелькой ревности. Но разве похожа мисс Шип на роковую женщину? Или Тедди Эдем - на таинственного сфинкса с богатым прошлым? А что общего у сестриц Трамвелл с пронырливыми сыщицами? Да и я сама не выглядела женщиной, способной внушить пламенную страсть неотразимому красавцу, а тем не менее внушила же. Отсюда вывод: ни о ком нельзя судить по внешнему виду, особенно об убийцах.
После ленча мы втроем дружно вымыли посуду. Только я убрала последнюю чашку, а Мамуля ненавязчиво передвинула ее, как раздался звонок. Я не ждала весточки от цветочных сыщиц - мы договорились, что выходить на связь буду я, но все же опрометью бросилась в холл и в спешке едва не разбила телефон.
- Я уже говорил сегодня утром, как сильно люблю тебя?
Телефонная трубка едва не выпала у меня из рук.
- По-моему, да... и тебе того же.
Голос Бена упал до сценического шепота:
- Кто-то из родителей крутится поблизости?
- Возможно...
Если не считать Руфуса и его напарника, я была в холле одна, но разговор с Анной Делакорт все еще звучал в ушах, и потом, что такое маленькая ложь в счастливом браке?
- Знаешь, о чем я все думаю, Элли...
Я сжимала трубку, словно держала в объятиях моего ненаглядного. Воображение услужливо нарисовало нахмуренные черные брови и сияющий изумрудный взор. Фригидность отличается одним неприятным свойством пропадает в самые неподходящие моменты.
- О чем ты думал, Бен?
- Что пора бы тактично вытолкать родителей взашей. Я сочувствую их сложностям, но не уверен, что нянчиться с ними - решение проблемы. Они живут у нас, как в гостинице. Вместе, но врозь. Ты меня понимаешь?
Еще бы!
- Бен, но мы не можем выставить их за дверь, - прошипела я. Во-первых, Папуля еще не закончил деревянный торт, о котором уже шушукается половина Читтертон-Феллс. А, во-вторых, мне кажется, что в их семейных неурядицах повинна не только миссис Клюке.
- Ты же не считаешь, что Папуля... Ужасно говорить такое про родного отца... но ты же не хочешь сказать, что он... э-э-э... импотент и попросту морочит нам голову вымышленной любовницей? - Бен еще больше понизил голос: - Если так, надеюсь, это не передается по наследству...
- Что толку гадать.
- Ты права. Мне впору тревожиться за собственные семейные неурядицы. Элли, наши проблемы таят больше, чем кажется на первый взгляд.
Господи, какая непростительная глупость - выйти замуж за умного мужчину!
- Прости, Бен, в дверь звонят. Пойду открою...
- Пусть Папуля или...
Притворившись, что не слышу, я повесила трубку. Вранье на вранье... Я даже не спросила Бена, обедал ли кто-нибудь в "Абигайль", кроме него самого и официантов.
- Это ради твоего же блага, мой ненаглядный, - прошептала я в пустоту холла. - Ты еще скажешь мне спасибо! Я в одиночку (с цветочными детективами или без них, не имеет значения) сорву маску с Основателя и восстановлю твою профессиональную репутацию!
Стоило мне положить трубку, как телефон зазвонил снова. Господи, только бы не Бен! Иначе я не выдержу и стану умолять его бежать со мной на необитаемый остров.
- О, Элли, какая приятная неожиданность, ты дома! - прошелестел мне в ухо голосок Ванессы. - Я в своей лондонской квартирке, но собираюсь на следующий уикэнд заглянуть в наши читтертонские пенаты, вот и подумала, не сесть ли нам рядком и не поговорить ли ладком, кузиночка?
Я насторожилась. Неужели Ванессу выгнали с работы и она вынуждена была заложить одно из своих манто? Все мои иллюзии безжалостно рушились - Анна, мисс Шип, таинственная Тедди, Наяда... - и я не хотела лишиться последнего оплота - пожизненной неприязни к Ванессе.
- Что-нибудь не так?