- Чем могу служить?
Глаза у нее были как пули, а лицо словно высечено долотом. Она источала аромат хлорки, как Рокси - розового масла. Прижав обе ладони к пояснице, я шагнула вперед, заставив ее отступить.
- Я... я миссис Хайнц. Надеюсь, вы меня ждете? Мой врач предложил убедиться, подходящие ли здесь условия. У меня срок подходит...
Медсестра изумленно вытаращилась! Неужто я провалила все дело в самом начале и слово "срок" уже не употребляется в акушерстве ? Я бережно прижала к себе выпуклость под платьем.
- Какой срок? Тут не тюрьма... - Медсестра побледнела в тон халату.
- Конечно, нет, дом выглядит очень даже уютно...
Я сделала еще шаг вперед и оглядела пол в черно-белую плитку и белые стены под лепным потолком. Лестница круто вздымалась вверх, разделяясь надвое.
- Миссис Хайнц? - переспросила медсестра. - У вас нервный срыв?
- Что вы, в моем-то положении! Дорогой доктор Падински (если он хорош для Мамули, то для меня и подавно сойдет) не устает предупреждать, что любое нервное потрясение может пагубно сказаться на малыше, поэтому он и просил меня заранее посмотреть клинику.
- Миссис Хайнц, - ледяным голосом возразила сестра, - каким образом посещение санатория для женщин с нервными заболеваниями облегчит вам роды?
Выкрашенный белой краской стул был под рукой.
Я неуклюже опустилась на него, выгнув спину и расставив ноги.
- Не может быть! - проблеяла я. - Разве это не родильный дом Читтертон-Феллс?
- Ни в коем случае! - Медсестра открыла дверь. - Вы немного заблудились. Поверните влево на Кост-роуд, проедете две мили и сразу увидите: такое современное здание из красного кирпича.
- Как глупо с моей стороны! - Я рассмеялась, но тут же весьма артистично охнула, прижав руки к животу-шару, закатила глаза и откинула голову.
Медсестра сразу выпустила дверь.
- Что такое? Роды начались? - Глаза ее почти подобрели, но я не дала себя обмануть: из-под белого халата выглядывала брошка с черными птицами.
- У меня в последнее время часто бывают приступы боли. Доктор Падински говорит, что это ложные схватки, в таких случаях надо прилечь. - Я изобразила дрожь. - Что он скажет, если узнает, что в таком состоянии я села за руль и отправилась в дорогу?! Нельзя ли мне прилечь где-нибудь? Обычно эти приступы длятся не дольше получаса.
Она оглянулась (воровато, как мне показалось) на широкий холл и лестницу.
- Я не могу рисковать малышом... доктор Падински рассердится на нас... то есть на меня.
Хотя я быстро поправилась, множественное число сделало свое дело: медсестра испугалась.
- Конечно! В "Эдеме" мы гордимся предупредительным отношением к пациентам. - Она почти весело погладила меня по плечу. - Жаль, что сегодня у доктора Бордо выходной, а то он с удовольствием осмотрел бы вас.
- Это было бы замечательно!
Сильные пальцы медсестры сомкнулись у меня на запястье, как наручники. Она затащила меня в комнатку, которая служила малой гостиной в старые времена, когда дом был усадьбой, а не больницей. Стеклянные двери вели в сад, и я увидела угол Вдовьего Флигеля. С болью в сердце я подумала об Алисе, ее немощной матери и старушке няне. Наверное, для них будет лучше, если они вырвутся из криминальных лап зловещего доктора Бордо, но шок может им дорого обойтись.
- Это комната для посетителей. - Медсестра помогла мне прилечь на потертую коричневую кушетку. - Я измерю вам пульс и давление.
- Ну что вы, не надо беспокоиться...
- Принести вам стакан воды?
- Вы так добры! Но я предпочитаю просто полежать эти полчаса в одиночестве. Трудно расслабиться, если знаешь, что в комнату могут войти.
- Ну хорошо. - Она поправила на стуле вышитый чехол (похоже, его вышивали на сеансах трудотерапии) и ушла.
Я выждала целую минуту, затем вскочила и на цыпочках прокралась к двери. Осторожно повернула дверную ручку - та отозвалась пронзительным визгом - и приложила глаз к микроскопической щели. Холл был пуст. Однако пересечь его было все равно что переплыть Ла-Манш.
Собравшись с духом, я выскользнула из комнаты и шмыгнула к ступеням, Лестница показалась мне отвесной стеной. Совершив восхождение, я вытерла липкие ладони о пальто и тихонько постучала в первую же попавшуюся дверь. Не дождавшись ответа, дернула за ручку. Дверь не поддалась.
- Это вы, сестра? - жалобно прохныкал голос. - Я буду отдавать вам свой манный пудинг всю неделю, если вы уговорите доктора не делать мне больше уколов.
- Надеюсь, вам лучше, миссис Фрибрен, - сказала я, скользнув взглядом по табличке с именем.
Неужели дверь заперта из-за того, что пациентка оказалась слишком трудной, упрямо погрязшей в раскаянии? Или же она представляет опасность для доктора: сбежит и объявит его негодяем?
С тем же результатом я попыталась открыть двери Мэри Уоллес, Дорис Арч, Иды Паркхерст. Попробовать поговорить с ними через замочную скважину или это окажется пустой тратой времени? Да и как в такой ситуации за три секунды расположить человека к себе?
- Ида, я миссионерка, отпускаю грехи. Помогите мне выполнить план по спасенным душам.
Ида не ответила, зато послышался отчетливый шум. Ручка выскользнула из взмокших ладоней. Ну вот, снова шум: явно шаги по лестнице. Все, попалась, сама накинула себе петлю на шею. Куда бежать? Разве что прыгнуть через перила, но беременные женщины вряд ли увлекаются экстремальной акробатикой. Вся в поту, я схватилась за ручку очередной двери, и - о чудо! - она подалась. В мгновение ока я очутилась в чулане, забитом метлами, тряпками и швабрами, пропахшем хлоркой. Все это я увидела в неверном пламени зажигалки.
- Привет, детка! - радушно сказала обитательница чулана.
Она сидела на пылесосе с сигаретой в зубах. По виду это была вполне приличная женщина, я хочу сказать, она не походила на медсестру, но я все равно смотрела на нее с ужасом, прижав палец к губам. Если тот, кто шел дозором по лестнице, почувствует запах дыма или заметит, как он выползает из-под двери чулана, нам конец! Тем более конец, если кончик зажженной сигареты коснется моего живота и я с треском лопну. Я затаила дыхание. Зажигалка погасла. Шаги поравнялись с дверью и проследовали мимо. Завтра из благодарности скуплю все запасы хлорамина в местной аптеке!
- А-а, молодая миссис Хаскелл, верно? Я вас видела в деревне, раздался в темноте голос моей сокамерницы.
- Да, а вы?... - От тесноты, дыма и рискованной ситуации я начала задыхаться. Зажигалка снова щелкнула, передо мной сидела дама средних лет с доброй овечьей физиономией.
- Беатрис Мукбет. Неожиданная встреча, но очень-очень приятная. Хотя, если подумать, так вы второй человек, с которым я сталкиваюсь в этом чулане. Сначала тут побывал мужчина с такой странной фамилией... Стриж? Краж?
- Страш?
- Вот-вот! - Кончик сигареты энергично закивал. - Он очень заинтересовался, когда узнал, что мой покойный муж был слесарем, большим специалистом по замкам... Я проработала бок о бок с ним всю нашу совместную жизнь. Подумать только, что замужество принесло мне единственную радость (не считая двух вполне симпатичных детей) - умение выбраться из заточения ради перемены обстановки и сигаретки. Как грустно!
- Очень грустно.
- Все та же печальная история, правда, голубушка? Женщина живет по правилам, которые установил для нее муж. А муж считает, что ее место у плиты. Женщина растит детей, обустраивает гнездо, и все только для того, чтобы в один прекрасный день услышать, что он нашел себе женщину помоложе и покрасивее, которая живет в свое удовольствие. Ничего удивительного, что я вступила во Вдовий Клуб, удивительно, как это женщины косяком не идут в ломбард заложить обручальные кольца, чтобы оплатить убийство своих мужей.