В иных обстоятельствах меня хватил бы удар. Воспоминание о том, как Бен надел мне это кольцо на палец, было священно, тем более что я совершенно не помнила, как он надевал мне обручальное кольцо. Я нарастила на пальце шишку, как у больного артритом, и притворялась левшой, только бы почаще сверкать бриллиантом.
Но убийство меняет людей. Я расстроилась, но не до потери речи. Кольцо в конце концов отыщется. Когда я вернулась в гостиную с кексом, Мамуля и Папуля уже ушли спать, а Бен и Фредди обсуждали урок кулинарии, который Бен должен был провести с гильдией Домашнего Очага с полудня до трех часов в субботу, 16 мая. Так ведь это нынешняя суббота! Кулинарный урок напрочь вылетел у меня из головы, но минувшие полмесяца могли выбить из колеи кого угодно. Слава богу, что Бен не забыл!
- Знаешь, дружище, не понимаю, как ты мог так опуститься! - Фредди перекатился на живот и свесил голову с дивана. - Бездонная пошлость этих дамочек не вызывает у меня восторга. Это ж надо придумать: рагу a la difference
- Отстанешь ты или нет? - нахмурился Бен. - Дама, которую уполномочили вести со мной переговоры, не спрашивала о моих пристрастиях. Еще повезло, что мой урок не вычеркнули из расписания. - Он запнулся. - Элли, я не имел в виду...
- Имел, - проворковала я, - но все в порядке. Глаза Бена заискрились смехом, но тут же погасли.
- Я бы хотел приготовить что-нибудь посложнее, особенно если Ангелика Брэд приедет посмотреть на этот урок, как обещала. - Последние слова он произнес скороговоркой. - Она считает, что книга будет выглядеть заманчивее, если на обложке поместить рассказ о пиршествах в пасторальной Читтертон-Феллс. Она попросила прислать ей несколько экземпляров "Оратор дейли" и была просто очарована нашей провинциальностью. - Бен поднял глаза от тарелки с кексом и пересел на подлокотник моего кресла. - Элли, что случилось? Я выкинула из головы мысли о пропавшем кольце.
- Буду рада познакомиться с Ангеликой Брэд. - Я старательно собрала крошки с тарелки Бена и высыпала их обратно. - Просто думала про "Абигайль".
Фредди дохнул на ногти и принялся полировать их о лацкан пиджака. Рубашки на нем, как всегда, не было.
- Ваш покорный слуга справится и один, даже если к нам привалит аж целых шесть посетителей. Дела, Элли, бьют ключом, и все по голове. Сегодня у нас было четверо клиентов, если считать миссис Джоппинс за двоих.
* * *
В ту ночь я почти не спала. Лежала, таращась во тьму, в которой парили глаза. Мне мерещился взор Чарльза Делакорта, Вернона Шиззи, прекрасные очи Анны Делакорт и - пришлось даже прищуриться - темно-карие хитрые бусины Папули. Что, если мужья, убитые или предназначенные на убой, согрешили, подобно Папуле? Я повернулась, тихонько, чтобы не потревожить Бена, и зарылась лицом в подушку. Неужели я опустилась до того, чтобы счесть, будто некоторые преступления вполне заслуживают смерти? Как мне хотелось разбудить Бена и признаться, что я оказалась пособницей преступления! Лунный свет скользнул в комнату, осветив лицо моего мужа - безмятежное и чистое. Надо бы встать и прогуляться. Светящийся циферблат часов на тумбочке показывал четыре пятнадцать утра. Осторожно выскользнув из постели, я схватила одежду, включая овчинную куртку, и шмыгнула в ванную одеться. Прогулка или прояснит мозги, или наконец усыпит меня.
Ночь походила на витрину ювелирного магазина. Луна - серебряный поднос на черном бархате небес, усеянном бриллиантами. Похоже, ласточка принесла все-таки на хвосте весну. Ночь дышала чистотой и невинностью. Я брела, не разбирая дороги, сражаясь с демонами, осаждавшими мою душу. Почему самый легкий выход на деле оказывается самым трудным? Когда ноги сами принесли меня к кладбищенской ограде, я приняла только одно решение - поговорить с сестрами Трамвелл снова... как-нибудь. Я толкнула калитку и только тогда сообразила, что Пуся даже не тявкнула мне вслед. Милая собачка должна была вцепиться мне в ногу и отволочь к Мамуле в качестве трофея.
Стоило вспомнить чудную собачонку, как визгливый лай разорвал тишину и черный комок повис на моей ноге. Я хотела было стряхнуть неприятное животное, но в следующий миг окаменела: навстречу сквозь фиолетовую дымку шествовало то ли привидение, то ли моя свекровь. Вытянув руку, она оперлась на могильный камень, но не проронила ни слова. Зато шум, производимый Пусей, мог разбудить и мертвых. Я помахала ладонью перед глазами Мамули. Неужто она?..
- Жизель! - От звука ее голоса я вздрогнула. - Я не обижусь, если ты назовешь меня лунатиком.
Я обняла ее за плечи.
- По-моему, это у нас семейное. Пойдемте домой.
* * *
Почти всю пятницу Магдалина просидела в своей комнатке. Когда мне случалось проходить мимо, я слышала, что Папуля читает ей вслух - что-то насчет силы веры. Не могу сказать, насколько далеко зашло их примирение: в моем присутствии они по-прежнему почти не разговаривали.
Утром прибыла Рокси. Когда она извлекала из сумки свою заветную бутылочку, я заметила на воротнике до боли знакомую брошку. Черные птицы в ряд. Я отцепила брошку, стараясь унять дрожь в руках. Рокси даже бровью не повела.
- Нравится, миссис X.? - Она плеснула снадобье в стакан. - Можете оставить ее себе.
Скольких мужей она потребила? Трех или четырех?
- Н-нет... спасибо... Это вороны?
- Вороны? - Рокси смахнула Пусю со стула, как - пыль. - Пусть будут вороны... Неплохая безделушка, но больно уж много таких развелось. Цепляют все, кому не лень. Эту я на улице подобрала.
Так я и поверила! Хотя звучит вполне правдиво. Схватив "Оратор дейли", я ретировалась в гостиную. Про Анну ни слова. Руки сами раскрыли газету на колонке Доброй Надежды. Перед мысленным взором возникло лицо Эдвина Дигби. Неужели он и есть темная сила... или только орудие темных сил? "Дорогая Разочарованная, ваша проблема скоро умрет естественной смертью". Я задохнулась. Не может быть... "Разочарованная" - это ведь мой псевдоним!
Что же это такое... Ведь я забрала письмо, да и Анна уверяла, что это всего лишь заявление о приеме в члены клуба... Женщину не примут в клуб, пока не переговорят с ней по телефону и не спросят - четко и ясно, действительно ли она хочет смерти мужу. Меня никто по телефону не допрашивал. Я бы запомнила.
* * *
Суббота. Бенефис Бена перед членами гильдии Домашнего Очага. Церковный клуб представлял собой длинное помещение с дощатым полом. В одном конце сцены располагалась импровизированная кухня, где за зеленой складной ширмой Бен готовился к показательному выступлению. Все оборудование он принес с собой, за исключением скороварки. Бен скороварок не держал.
Магдалина, в маленькой коричневой шляпке с перышком, и я, в черном кожаном плаще и сапогах, сопровождали его. Мы старались держаться в сторонке от женщин, которые расставляли складные стулья и вешали на них таблички "Занято". В толпе мелькнул затылок миссис Порридж, профиль миссис Гуиннивер и обширный зад миссис Шиззи. У стены сгрудилась кучка мужчин, которые преувеличенно громко разговаривали, давая понять, что ничуть не смущены присутствием на дамском мероприятии. Сердце мое заколотилось. Неужели в дальнем углу стоит доктор Бордо?! Кто-то взмахнул стулом перед самым моим носом, а когда я снова вгляделась в дальний угол, там маячил лишь Сидни Фаулер с красной розой в петлице. Похоже, накануне он немало потрудился, накручивая шевелюру на бигуди. Сидни по-прежнему походил на неандертальца, правда очень прогрессивного.
- Исаак никогда не посещал школьных спектаклей, в которых участвовал Бен, - пробормотала Мамуля. - Стоило нам выйти из дома, как у него начинали трястись коленки. Страх перед сценой.
Магдалина вцепилась в стул, словно тот собирался удариться в бега. Она выглядела получше, чем вчера. Лишь темные круги под глазами напоминали о жутковатой ночной прогулке.
- Бедный Папуля, - посочувствовала я.