— Кому-то потребовались услуги Вдоводела. Я, конечно, не мог отправиться в Пограничье. Черт, да я не смог бы подняться на ноги. Но они решили создать клон и послать его вместо меня.
— Я думала, это незаконно.
— А когда врачей и адвокатов беспокоил такой пустячок, как законность?
— Значит, клон отправился в Пограничье и выполнил задание?
— Я думаю, что да.
— Ты думаешь?
— Он был очень молод и наивен. А человек, на которого он работал, клялся, что задание клон не выполнил. — Найтхаук помолчал. — Разумеется, человек, на которого он работал, его же и убил, поэтому я не склонен ему верить. Но факт остается фактом: клон заработал только половину денег, полагающихся ему в случае выполнения задания, и через два года ситуация повторилась: мне вновь потребовались деньги. На этот раз они смогли наделить клона не только моими рефлексами, но и памятью. Как я понимаю, это создало для него определенные трудности, мои воспоминания устарели на добрую сотню лет, но он задание выполнил, поэтому я здесь.
— А где он?
Найтхаук пожал плечами:
— Если верить Киношите, где-то в Спиральном Рукаве, с новым именем и лицом.
— А какое отношение имеет ко всему этому Киношита?
— Он тренировал первого клона.
— А второго?
— Второй в тренерах не нуждался, но Киношита его сопровождал. Клон знал, что по возвращении на Делурос его убьют, в конце концов его создатели нарушили с десяток законов, поэтому с деньгами он послал Киношиту. А сам тем временем выправил себе новые документы и сделал пластическую операцию.
— И ты с ним не встречался?
— Никогда.
— Разве тебя не разбирает любопытство?
— Скорее нет, чем да. Я знаю, каким я был в сорок один год, а ему сейчас именно столько…
— Но увидеть точную свою копию…
— Он уже не моя копия. И потом, если бы он захотел увидеть меня, то нашел бы. Я ни от кого не прячусь. — Он помолчал. — Свою работу он выполнил и никому ничего не должен, в том числе и мне. Думаю, что, окажись я на его месте, мне бы тоже не захотелось видеться с оригиналом. Редко кому хочется встретиться лицом к лицу со своим Богом… или своим создателем.
— Этот второй клон… он устроил ту заваруху на Перикле IV?
— Да.
— Мне следовало догадаться, что такое по плечу только Вдоводелу.
— С какой стати? — удивился Найтхаук. — Вдоводел уже сто лет, как исчез.
— Вдоводел на тебе не кончается, Джефферсон, — объяснила она. — Вдоводел — это и ты, и твои клоны, и легенда. Ты сейчас живее всех живых.
— Тогда, может, ты призадумаешься, а не позволить ли Вдоводелу помочь тебе? Сара покачала головой:
— Не позволю, ради твоего же блага.
— Обо мне не беспокойся, — ровным голосом, без всякой бравады ответил Найтхаук. — Многие пытались меня убить. А я все еще топчу ногами землю.
— Дело не в этом.
— Тогда в чем? Ты мне нравишься, и я хочу тебе помочь.
— У тебя нет официальной должности. И полиция Олигархии захватила всех известных членов банды. Насколько мне известно, ни за одного человека или инопланетянина, оставшихся на свободе, не назначено вознаграждение. — Она помолчала. — Неужели ты не понимаешь? Убив их, ты нарушишь закон. Пусть это звучит и смешно, но тебя могут арестовать за убийство.
— С этим я как-нибудь разберусь. Если уж меня припечет, я покину Перекати-Поле и полечу к ядру Галактики.
— Нет, — отрезала Сара. — Я не хочу причинять тебе неудобств.
— И это единственная причина?
Она долго смотрела на него.
— Есть и двадцать других.
— И ты собираешься схватиться с ними одна?
— Разумеется, нет. Но я собираюсь принять меры предосторожности. Это моя планета. Я знаю, где спрятаться, где расставить ловушки. А что бы сделал ты?
— Я бы встретил их в космопорте и объяснил, что здесь им делать нечего.
— А если бы они рассмеялись тебе в лицо?
— Мало кто себе такое позволял.
— То есть ты встанешь перед ними и все им объяснишь? Один?
— Слушай, почему бы тебе не положиться на меня?
— Не могу. Ты мне тоже нравишься, и я не хочу, чтобы тебя убили.
— Я не собираюсь умирать. Я положил слишком много сил и денег, чтобы жить.
— Я благодарна тебе за твое предложение, Джефферсон, но все-таки это не твое дело.
— Мы поговорим об этом позже. — И Найтхаук открыл банку пива.
— Лучше сейчас. У тебя нет права их убивать. Если ты встретишь их и проиграешь, ты покойник, если встретишь и победишь — преступник. Я не хочу нести ответственность ни за первое, ни за второе.
— Хорошо, — кивнул Найтхаук. — Сделаем все, как ты хочешь.
— Спасибо тебе.
Последовала долгая пауза.
— Почему ты так на меня смотришь? — нарушил ее Найтхаук.
— Ты из тех, кто всегда добивался своего. Очень уж легко ты сдался.
Он улыбнулся:
— Победителю следовало бы проявить великодушие.
— Сначала я должна убедиться, что победила.
— Нет проблем. Я никогда не был преступником. И не собираюсь им становиться.
Сандвичи они доели в молчании.
— Ты, наверное, повидал много планет, — сказала Сара, когда они поднялись.
— Пожалуй.
— Расскажи мне о них.
— Рассказывать особо нечего. Я прилетал исключительно по делу. Если начинаешь наблюдать за птичками, забываешь следить за пулями и лазерными лучами. — Он пожал плечами. — Кроме того, прошло больше ста лет. Большинство планет за это время изменились до неузнаваемости.
— Грустно, знаешь ли, побывать в стольких местах и не сохранить никаких воспоминаний.
— Воспоминания сохранились. Но не о планетах, а о том, что на них произошло.
— Неужели тебе никогда не хотелось расслабиться, отдохнуть?
— Я расслаблялся последние сто двенадцать лет, — ответил Найтхаук. — К хорошему привыкаешь. Теперь мне хочется расслабляться до конца жизни.
— Так ты действительно прилетел сюда, чтобы здесь и остаться?
— Планетка-то захолустная. Такая мне и нужна.
— Почему?
— Меньше людей — меньше врагов.
— Все твои враги умерли пятьдесят или шестьдесят лет назад.
— Ты в этом уверена? — В голосе звучали нотки горечи.
— Я что-то упустила?
— Моим клонам удалось настроить против себя несколько тысяч очень опасных людей. — Он вздохнул. — Своих врагов я хоть знал. Эти же возникают словно из-под земли, и я никого в глаза не видел.
— Враги клонов пытаются свести счеты с тобой?
— Я же Вдоводел. Больше их ничего не интересует.
— И давно ты вышел из криогенной лаборатории?
— Четыре или пять месяцев назад. Потом какое-то время провел в больнице, набирался сил. Мне делали пластические операции. Так что в Пограничье я не так уж и давно, но на Черчилле у меня сожгли дом, а на Пондоро мне пришлось убить троих, а на Болингброке — восьмерых.
— И ты никого не знал?
— Никого.
— Да уж, какое-то божество с чувством юмора решилось отыграться на тебе за то, что из-за тебя детям снились кошмарные сны. Теперь ты сам живешь, как в кошмаре.
— Спасибо уж на том, что живу. — Найтхаук пробежался пальцами по густой гриве седеющих волос. — Потому-то мне и хотелось поселиться на отдаленной, малонаселенной планете вроде Перекати-Поля. Тут им не удастся застать меня врасплох, я сразу узнаю об их появлении.
— Возможно, — согласилась Сара. — Но так жить нельзя.
— И это говорит женщина, дожидающаяся, когда к ней пожалуют бандиты.
— Я от них спрячусь, расставлю им ловушки, и что бы ни случилось, в этой истории будет поставлена точка.
— В таких историях точки не ставятся, вот этому жизнь меня научила.
— Эти мерзавцы превратили моего сына в наркомана. Я на них донесла, и донесу снова, если появится такая возможность. — Она упрямо выпятила подбородок. — Я сделала то, что следовало сделать. И не боюсь последствий.