– Да мало ли что этим журналюгам в головы придет. Может, баба какая на меня обиделась и решила отомстить. Не парься, брат. Пишут – это хорошо, что бы ни писали. Хуже, когда не пишут.
Он произнес это так залихватски уверенно, что даже и сам как-то поверил в свои слова. Серкан с сомнением покосился на него, но покивал. Беркант же огляделся по сторонам и решил, что пора перейти к осуществлению своего плана. Он уже достаточно примелькался сегодня и наверняка попал в кучу телефонных объективов.
Подходящую девчонку он заметил быстро. Знойная брюнетка с длинными, до поясницы, распущенными волосами и карими глазами обдолбанного олененка. То, что нужно. Он подобрался к ней на танцполе, невзначай обхватил руками за талию и немного покачался с ней в ритме звучащей музыки. Та взглянула на него и изумленно приоткрыла рот:
– Оу, ты – тот самый актер, Беркант Брегович, про которого столько писали в последнее время?
– Он самый, тебе сегодня вечером крупно повезло, детка! – отозвался он.
– Но разве ты… Разве ты интересуешься женщинами? – захлопала наклеенными ресницами девица.
– Еще как! – заверил Беркант и прижался к ее бедру, демонстрируя образовавшуюся в брюках выпуклость. – Поедем ко мне, и я тебе это докажу.
Уломать девицу оказалось нетрудно. Он угостил ее парой коктейлей, покружил на танцполе, не забывая время от времени делать снимки и тут же отправлять их в stories своего официального «Инстаграма». Вскоре она уже растаяла, начала сама вешаться ему на шею и просить поскорее умчать ее в более тихое место.
В такси он на всякий случай несколько раз громко назвал свою фамилию, а потом довольно откровенно лапался с девицей, ловя в зеркале заднего вида взгляды водителя. Ничего-ничего, пускай смотрит. Может, даже сфоткает их на телефон и вывесит где-нибудь в «Инстаграме». Перед домом он нарочно потоптался на крыльце, обнимая брюнеточку, хватая ее за грудь и вертя по-всякому, чтобы притаившиеся в кустах уроды смогли заснять их с разных ракурсов. Так вам! В задницу себе засуньте свое жалкое вранье. Сегодня вечером он всем докажет, чего стоит. И устроит этой малышке такую ночь, что завтра по всему Стамбулу пойдет молва о том, какой он крутой жеребец.
В лифте они с Олененком не отрывались друг от друга. Беркант усердно мусолил губы девицы, расстегнул на ней платье и шарил жадными ладонями по разгоряченной коже. Та начала уже призывно постанывать и изгибаться в его руках.
С сожалением выпустив ее на лестничной площадке, он открыл ключом дверь квартиры, щелкнул выключателем, зажигая свет сразу во всех комнатах – если кто дежурит под окнами, пускай видят, пускай как следует все заснимут. Девчонка подошла к нему со спины, обвила руками, прижалась всем телом. Беркант собирался уже развернуться, сгрести ее в объятия и потащить в спальню, как вдруг застыл на месте, пригнулся даже, будто его неожиданно огрели по голове бетонной плитой.
Прямо перед ним в проеме между окон висел его собственный черно-белый фотографический портрет. Висел там же, где и всегда, в той же раме, на той же высоте. Но изображение было другим. Вместо изящного, поразительно красивого, утонченного юного парня на Берканта смотрел оплывший, опустившийся, рано постаревший мужик. Под больными, испуганными глазами его нависли тяжелые мешки, лоб избороздили морщины, на висках блестели залысины. Он стискивал тощие, узловатые руки перед собой и глядел на зрителя с затравленным, бесконечно усталым и безнадежным выражением.
Он висел там словно в насмешку. Словно одним своим видом должен был напомнить Берканту о том, что юность его давно прошла, что красоту, изящество и свежесть он утратил, и если еще не превратился в вот этого жалкого, больного, истощенного старика, то произойдет это очень и очень скоро. Зловещий потрет Дориана Грея, неизвестно как появившийся на стене его запертой квартиры.
В первые мгновения Беркант просто смотрел на него, чувствуя, как от ужаса пересыхает горло и подкашиваются колени. А затем заорал – страшно, надрывно, так, что тершаяся рядом девица вздрогнула и невольно отшатнулась. Потом она, конечно, снова полезла к нему, заголосила:
– Что с тобой, милый? Что случилось?
– Убирайся! – не помня себя, взревел Беркант. – Вон отсюда! Вон!
Он с силой оттолкнул от себя девчонку. Та, шарахнувшись боком об стену, завизжала и в ужасе выскочила за дверь. Беркант слышал, как дробно стучали по ступенькам ее каблуки. Сам же он, не понимая, что делать, лишь все острее чувствуя, как его захлестывает ослепляющая, оглушающая паника, нашарил на кухонной стойке кофейник и с размаху швырнул его в портрет. Стекло разбилось, и по испитому лицу старика потекла коричневатая жижа.