– София, – перебила его Алина. Очевидно было, что сухие канцеляризмы из речи адвоката навевали на нее едва ли не больший ужас, чем откровенная угроза, исходящая от падчерицы. – София, ты же понимаешь, что Дэррен заставит Оливера расторгнуть со мной помолвку. Я была нужна ему только как способ подобраться к «EL 77». А раз такой возможности больше нет, он в жизни не разрешит сыну на мне жениться. Я же намного старше и… Он пригрозит ему, а Оливер такой робкий мальчик…
– Что ты, Алина, я уверена, что если Оливер Ковальски питает к тебе по-настоящему сильные чувства, угроза лишиться отцовских денег его не остановит. Или ты сомневаешься в этом? В таком случае, подумать о моральных качествах жениха следовало до того, как принимать его предложение.
– Ну посмотри же, я сдаюсь перед тобой, – запричитала Алина. – Неужели ты не достаточно насладилась моим унижением? Неужели я не имела права пожелать хоть немного тепла, счастья, в конце концов? Пускай Оливер не особенно умен, пускай он во всем подчиняется отцу, но он молодой, красивый, здоровый мужчина. А я так устала от этого сумасбродного старика… Я намучилась рядом с твоим отцом, ты прекрасно знаешь, что он был за человек. И влюбилась… Очень захотелось хоть раз в жизни испытать, каково это… Я просто запуталась, София. Клянусь, я не желала тебе зла. Это все Дэррен. Он узнал о нас с Оливером и поставил условие… Принудил меня сообщать им какие-то сведения…. Да я сама не понимала, о чем говорила, ты же знаешь меня. А потом… Узнав, что ты в больнице и лишилась дара речи, Дэррен убедил меня отвезти тебя в Москву. Я не хотела… Я правда не хотела, я ведь не жестокий человек по натуре. Но он давил и давил, аккуратно так, нежно, мол, вы, Алина, должны позаботиться о вашим с Оливером будущем, вы же видите, что у него нет деловой хватки, а вам еще жить… И я боялась, что, если откажу, он заставит Оливера со мной расстаться и я никогда уже не испытаю того, что чувствую рядом с ним. Это не оправдание, я понимаю… Я поступила ужасно.
Алина всхлипнула, снова промокнула глаза кружевным платочком и вдруг сползла с кресла и рухнула на колени, вцепившись Софии в руку.
– Я прошу тебя… – Сдавленно кашлянув, она продолжила со звенящими в голосе слезами: – Я умоляю тебя, София, не отбирай у меня все, не губи меня! Ведь ты сильная, ты молодая, а моя жизнь почти закончена. Дай мне дожить ее спокойно. Клянусь, я больше никогда к тебе не приближусь, не стану ни на что претендовать. Пожалуйста!
Рыдала Алина очень убедительно. То ли действительно искренне раскаивалась, то ли отлично отыгрывала роль несчастной запутавшейся девочки, сбитой с толку коварным обманщиком. Но София, глядя на нее, понимала, что ей совершенно неинтересно разбираться в психологической природе разворачивающейся перед ней сцены. Правда ли Алина сокрушалась о своем поступке или только пыталась надавить на жалость, чтобы выторговать себе хотя бы часть имевшихся ранее благ, Софии было безразлично. В голове у нее ситуация с Алиной была уже решена и вычеркнута из списка насущных дел, и теперешнее промедление не вызывало внутри ничего, кроме раздражения.
Двумя пальцами отцепив от себя руку Алины, она поднялась из-за стола.
– Ну-ну, не переигрывай, моя дорогая. Ты меня старше всего на семь лет. Ты сама сильная молодая женщина, здоровее всех нас. Кто ты по образованию? Искусствовед, кажется? Вот и прекрасно, самое время начать трудовую карьеру. Иди работать, Алина. Поверь, жизнь гораздо проще, когда ты сама можешь себя прокормить и не зависишь от настроения самодурствующих мужиков. А сейчас, прости, у меня больше нет времени этим заниматься. Все официальные бумаги тебе предоставят адвокаты. Прошу тебя не позднее чем через час покинуть здание «EL 77», иначе мне придется вызвать охрану. И не забывай, что из России я смогу возбудить против тебя дело о промышленном шпионаже. Так что, будь добра, избавь меня от своего присутствия. Прощай, Алина.