Жестокая реальность обрушилась тогда, когда не было выхода на спасение. Не было абсолютно никакого шанса, чтобы освободить свою мать навсегда из психушки. "В наших силах только перевести в другую палату и к другому доктору, тебе легче от этого будет?" Эта фраза была выброшена перед захлопнувшей двери, рядом с моим носом, когда я потребовала объяснений и её выписки. Я немедля согласилась, без задних мыслей отвела в новую палату и, с надеждой на лучшее, ушла домой.
Сделали тогда одолжение маленькой и наивной девочке, чтобы не было слишком тягостно. Чтобы лет в восемнадцать не было желания взять верёвку и мыло. Верила, что проблема была в этом молодом и неопытном врачей, Нейтане Харрисе, который начал приставать ко мне с шестнадцати лет. Хотела избавить не только себя от него, но и свою мать, которая абсолютно ничего не подозревала и постоянно возвышала его. Восторгалась до чёртиков, описывая его мудрость в столь юном возрасте. Пожалуй сейчас я соглашусь: он был безусловно красивым, целесообразным, циничным и женатым мужчиной, любовницей которого я не собиралась становиться вопреки своих принципов. Несмотря на неудачное прошлое, я глубоко ошибалась. Проблема была не только в безнравственном специалисте, но и во мне: я не видела, не хотела видеть, проблему в виде обострения маниакального расстройства, уже превращающееся к шизотипическому, т.е к шизофрении. Я не хотела понимать как ей становилось отвратительно и муторно от разных препаратов, которые ей постоянно впихивали, проверяя на срок годность.
С моим решением всем становилось только хуже: мама лишалась здравого рассудка на глазах, а я часто ощущала на затылке тяжёлое дыхание двадцати восьми летнего мужика, который не давал мне прохода. Как ни крути, желание маленькой девочки появилось, только вот не в восемнадцать, а в шестнадцать, когда тяга заострилась и стала наступать на горло, удушая меня. Я была готова на всё, лишь бы кто-нибудь способствовал к ее выздоровлению.
17 февраля, когда ей дали ровно неделю, я обратилась к нему. К тому, кто горел желанием, преследовал и облизывался неподалёку; ровно за спиной, думая, что я не слышу. Стремился завладеть мною, борясь как со своей зависимостью. Я запомнила этот день как что-то пакостное и липкое, потому что так оно и было. До сих пор помню свои до смерти запуганные, не знающие дальнейших действий, глаза и безучастную голову, абсолютно не сообщающую мне нужные действия. Именно тогда я поняла всю безысходность своего положения и подписала договор ровно на пять лет, лишь бы спасли самого дорого мне человека. Он убеждал, что ещё не конец и, что он сделает все возможное и не возможное ради меня. Что это обострение можно заглушить элитным препаратом, тем самым немного продлив ей жизнь. Как ни странно сдержал свое слово. По иронии судьбы она умерла позже, через месяц, того же дня. Эти элитные таблетки имели побочный эффект, давая сбой в организме, приводя к остановке мозга. Я наблюдала, плача где-то в стороне, как Элис медленно теряла свою жизнь, постепенно прощаясь со мной и раскаиваясь в своих грехах. Я никогда не забуду её последние дни и то, как она забывала всё, порой даже не вспоминая как держать ложку в руке. В последний день её жизни меня не было рядом, я сдавала этот ненужный никому зачёт по основе патологии. Мне позвонил Нейтан и передал, что она покончила с собой, не разбираясь в действиях. Я приехала почти сразу же, сломясь голову, сбивая все на пути. С параноидальной мыслью: лишь бы вернуть время спять, лишь бы успеть ей вернуть жизнь. Я не успела. Перед глазами было то, как её на носилках уносили в морг. Её убила не болезнь, а жалкие врачи, с красным дипломом и большим стажем. Женатый мужчина, любовницей которого я стала на 5 лет, находился тоже в их числе.
Неожиданный звонок от Нейтана приводит к едкой усмешки, разрывая меня на части. Наш последний разговор был на повышенных тонах, 19 февраля, когда я отказалась переезжать к нему для его великой потребности, по причине моего не хотения. Находиться рядом с ним я не вижу смысла, так как этим я не спасу умершую мать, да и договор приходит к истечению срока. Нахождение рядом для меня означает привязанность, тяга и ломящая потребность быть постоянно вблизи, не отходя, даже на шаг, друг от друга. У меня к Харрису лишь призрение и грязь, прилипшая на крепко.