― Я не могу просто бросить работу, Джоан. Я госслужащий. Я должен предъявить надлежащее уведомление. Могу потерять свою пенсию.
― К черту эта пенсия. Я достаточно зарабатываю.
― Я не могу просто уйти, Джоан.
― Это бред, Том. Дело не в том, что ты не можешь. А в том, что ты не хочешь. И не потому, что ты волнуешься о своей пенсии. Это все из-за психов, за которыми ты гоняешься. За Сниппером. Ты не можешь уволиться, пока не поймаешь его. Признай это.
Том не ответил. Она загнала его в угол, и любое оправдание будет ложью.
Джоан уперла руки в бока, ― Ты не отвечаешь, потому что знаешь, что я права.
― Ладно. Я уволюсь, как только поймаю его.
Джоан снова отвернулась к окну. Никто из них ничего не сказал на протяжении целой минуты.
― Гоняться за плохими людьми… Джоан, это часть меня. И одна из причин, почему ты влюбилась в меня. Если ты хочешь меня изменить, я попытаюсь. Я попытаюсь ради тебя. Но это не может случиться всего за одну ночь.
Она продолжала смотреть на улицу. ― Этого никогда не произойдет, Том. Ты сам это сказал. Это часть тебя, тот, кто ты есть. Но я не думаю, что смогу с этим справиться.
― О чем ты?
― Я не хочу так чувствовать себя, Том.
― Джоан?
Она покачала головой.
― Джоан, прошу, посмотри на меня.
Том потянулся к тумбочке рядом с кроватью и открыл ящик. Он вытащил свою куртку, роясь в кармане в поисках кольца. Затем он свесил свои ноги с кровати и пошел к ней. Прежде чем он достиг ее, его капельница остановила его, давя иголкой на вену в его руке.
― Джоан, мне нужно кое-что у тебя спросить.
Джоан повернулась.
Посмотрела на его руку.
Увидела кольцо.
А затем ее лицо стало таким грустным, каким Том его никогда не видел.
― Нет. Ты не сделаешь этого прямо сейчас.
― Джоан…
― Это несправедливо, Том.
Том встал на колено, освободившись от капельницы, из-за чего аппарат рядом с его кроватью начал гудеть.
― Джоан Де Вильерс, выйдешь ли ты…
― Прекрати! Просто прекрати!
― Джоан, я никогда не хотел ничего больше, чем это.
― Серьезно?
― Серьезно.
Джоан уперла руки в бока. ― Тогда уходи с работы. Прямо сейчас. Уходи, пусть кто-нибудь другой поймает этого маньяка. Сделаешь это, и я выйду за тебя.
Том не ответил.
Тишина была ужасней некуда.
― Ну тогда, ― сказала Джоан. ― Очевидно, есть что-то, что ты хочешь больше, чем меня.
Она прошла мимо него, мимо его протянутых рук, и направилась к двери.
― Выходи за меня, ― сказал он. ― Прошу.
Она остановилась на пороге. ― Ты знаешь мои условия. Когда все решишь, то можешь позвонить мне.
― Куда ты?
― Домой, ― сказала она.
Затем она ушла.
Том встал с колена. Вернулся обратно в кровать. Посмотрел на кровь, текущую вниз по его руке. Посмотрел на обручальное кольцо. Попытался вспомнить момент, который был бы хуже этого, и не смог.
В конце концов, пришел медбрат, отчитывая его и заменяя капельницу. ― Здесь антибиотики, мистер Манковски. Вам нужно оставить это внутри. Мы диагностировали мужчину, который укусил вас и… ― его голос затих.
― И что?
― Придет специалист. Он объяснит.
Видимо, простыми словами тут не обойтись, но при обычных обстоятельствах Том бы не дал просто так уйти парню, пока тот бы не объяснил все сам.
Но в этот самый момент Тому было просто наплевать.
31 глава
До карпентерской клиники было двести восемьдесят шесть шагов, и на назначенную встречу Кендал уже опаздывала на четыре минуты. Она подождала снаружи, пока не станет пять минут, потому что число пять лучше, а затем потянула на себя входную дверь.
Дверь была закрыта.
Кендал попыталась ее толкнуть. Это тоже не сработало. Она проверила дверные петли, и хорошенько дернув их, снова попыталась и дверь открылась.
Перед ней стояла высокая женщина, выражение лица которой было нечто между раздраженностью и скукой. Она одета в розовую форму, белые кеды, а на ее бейджике значилось Медсестра Деметра.
― Доброе утро, дорогуша, ― сказала медсестра так фальшиво, как обычно говорят люди, когда ты их ни капельки не волнуешь.
Она повернулась на каблуках и Кендал последовала за ней по покрытому линолеумом коридором, в некоторых местах он был порван, как если бы здесь был ремонт. До зала ожидания было восемнадцать шагов. Медсестра присела за стойку и уставилась в телефон. Кендал окинула взглядом зал. Стулья пусты, столик завален журналами, цветы в горшках на полу, которые нужно было протереть, и старая кофе-машина с пустым графином.
Кендал посчитала стулья, выбрала третий от двери и подошла к нему, чтобы сесть.
― Возьми блокнот и полностью заполни информацию, ― сказала медсестра, даже не глядя на нее.
Ее нервы уже были расшатаны после прошлой ночи, и поэтому после, как ей сказали что сделать, она вздрогнула. Она посмотрела на стул, встала, три раза прикоснувшись к подлокотнику, повернулась и сделала пять шагов по направлению к углу, взяла блокнот, проделала обратно пять шагов к креслу и прежде чем сесть, три раза постучала по подлокотнику.
Она нервно глянула на медсестру, но женщина не заметила компульсивного поведения Кендал. Или ей просто было наплевать.
Кендал вытащила из блокнота карандаш и начала заполнять опросник о медицинской истории.
Ни анемии, артрита, катаракт, диабета, эмфиземы, подагры, сердечного приступа, гипертонии, камней в почках, мигрени, инсульта, заболевания щитовидки или язвы у нее не было.
Пока все хорошо.
Ни операций, ни переливаний крови, ни беременности, не курила табак, алкоголь лишь в умеренных количествах, наркотики…
Кендал не думала, что кого-то касается, что она иногда курила траву, поэтому она отметила, что нет.
Лекарства? Ничего за несколько лет. Поэтому не стоит даже упоминать.
Семейная история. Невольно она вспомнила своего отца и отметила алкоголизм.
Сексуальная история…
Здесь не уточнили, были ли это по обоюдному согласию или нет, и у Кендал не было желания во всем этом разбираться, поэтому для всего она выбирала нет.
Психические проблемы…
Кендал взглянула на контрольный перечень.
Биполярное расстройство. Депрессия. Посттравматический стресс. Беспокойство. Злость. Склонность к суициду. Проявление жестокости.
Это была не сколько анкета, сколько вся психиатрическая история Кендал. Да ко всему. Спасибо тебе, Папа. Ты мне многое дал.
Обсессивно-компульсивное расстройство.
Она отметила это. Три раза.
Шизофрения.
Шизофрения. Это вопрос, да? Внутренние монологи - это нормально или ненормально?
И как все из этого хоть как-то связано с гребаной маммографией?
Кендал оставила это поле пустым, заполнила данные о страховке, и за пять шагов добралась до медсестры Деметры, положив блокнот.
Медсестра не удосужилась даже взглянуть на нее или на информацию, которую Кендал только что заполнила. Она заблокировала свой смартфон, положила в карман и сказала. ― Иди за мной.
Кендал пыталась не отставать от огромной женщины, которая гигантскими шагами шла по коридору.
― Можешь там переодеться, ― сказала она, указывая на проход. ― Сними свой свитер и лифчик, халаты висят позади тебя.
Кендал зашла в примерочную и встала там, дожидаясь, пока уйдет медсестра.
Медсестра не уходила.
― Халаты висят позади тебя, ― повторила медсестра Деметра, на этот раз тверже.
Кендал повернулась и увидела два однообразных, светло-серых больничных халата. Она протянула руку к одному, сняла с крючка, а затем оглянулась на медсестру Деметру.
Медсестра скрестила руки на своей широкой груди. Очевидно, она никуда не собиралась идти.
Кендал неуверенно сняла верх, положив на скамейку, ненавидя себя за то, что коснулась ее три раза.
― Ну же. Бегом-бегом.