Они думают, что я зло.
Я не больше зло, чем сама полиция. Или судьи. Или священники.
Я наказываю плохих людей. И делая это, спасаю их.
Я не преступник.
Я бог мести.
Почему они не видят?
Из всех в мире, я единственный по-настоящему невиновный человек.
Эринии потирает свои ноги, задумываясь о том, что если кости сломаны от того, что Кендал потопталась на них. Ему пришлось отойти от нее, потому что его ярость достигла своего пика и стала такой сильной, что он чуть ли не прибил ее прямо здесь.
Это было бы грязно. И расточительно.
Она же Кендал. Все Кендал заслуживают особого внимания.
Эринии закрывает свои глаза, сосредотачиваясь на себе.
Это всего лишь гормоны. Делают меня эмоциональным.
Сфокусируйся.
Делай то, для чего тебя послали сюда.
Захват дома не слишком отразился на планах. У Эринии есть в фургоне все, что нужно. Он думал, что самой сложной частью будет перетаскивание Кендал из клиники в автомобиль, но он рассчитал, как можно это сделать легче. Вместо этого самой сложной частью было усмирить грешницу. Ему нужно было быстрее действовать с эфирной маской.
Урок усвоен. Эринии включает электрошокер, затем щупает карман своего больничного халата, чтобы удостовериться, что кляп-шар на месте. Крики Кендал становятся невыносимыми.
― Доктор?
Эринии поворачивается. Видит мужчину в униформе охранника, стоящего в конце коридора. Охрана кампуса.
― Это здание закрыто на реконструкцию, ― говорит он.
Эринии слегка поворачивается, пряча электрошокер своим телом. ― Прямо сейчас я делаю маммографию пациентке.
― Почему же она так кричит?
Эринии рассматривает варианты. Мужчина огромен, но толст. Возможно, не в форме. Возможно, вооружен. В его левой руке ничего нет, а правую закрывает живот.
Эринии начинает подходить к охраннику, показывая раздражение на своем лице. ― Послушайте, у меня нет на это времени. Моей пациентке, очевидно, больно, и мне нужно взглянуть на нее.
У копа что-то в руке, и он поднимает это.
Пистолет?
Нет. Рация.
― Здесь парень, говорит, что он доктор, и еще кричащая женщина. Запрашиваю подкрепление.
Эринии прибавляет шагу. Он уже всего в нескольких шагах от него. ― У меня есть удостоверение, ― говорит он, уже готовый наброситься с электрошокером.
― Мы уже за углом, ― трещит рация.
Затем Кендал кричит. ― Здесь кто-то есть?! Помогите!
И охранник возводит пушку. Эринии выкрикивает. ― Она в опасности! Помогите ей!
Коп смотрит на Эринии, затем оглядывает коридор, и снова возвращает взгляд на Эринии. ― Стойте здесь! ― приказывает он, мчась прямо к Кендал.
Эринии не остается. Он направляется в другую сторону, прямо в зал ожидания, хватает свою сумку и натягивает длинное пальто. Когда он уже находится за пределами клиники, прибывает больше охранников.
― Что происходит? ― спрашивает он, проходя мимо них.
На волоске от гибели.
Когда он снова навестит Кендал, ему придется быть более осторожным.
Более осторожным, и лучше вооруженным.
34 глава
― Выпьем за независимость от мужчин, ― сказала Джоан, поднимая рюмку.
Триш чокнулась с ней и осушила виски. Джоан наслаждалась алкогольным привкусом. Это не сравнится со старым Паппи Ван Винкль 23 летней выдержки, который у нее был дома в Лос-Анжелесе, но для пабов он был на удивление мягким.
К тому же, это уже была третья рюмка, которая, возможно, также поспособствовала ей оценить вкус.
― Так… оно было красивым? ― спросила Триш, беря салфетку.
― Что?
― Кольцо.
― Серьезно? Мы же планировали девичник-и-к-черту-парней, а ты меня спрашиваешь о кольце?
Триш пожала плечами. ― Мне раньше парень никогда не делал предложения.
― Эти все предложения – полная херня. Замужества – херня. Единобрачия – херня. Ты знаешь, сколько на самом деле моногамий существует?
― Сколько?
― Нисколько, ― сказала Джоан. ―Все животные лгут.
― Лебеди моногамны, ― сказала Триш.
― А вот и нет. Этологи просто еще не поймали их за этим.
Триш нахмурилась. ― А я слышала, что они моногамны.
Джоан надеялась хоть на какое-то женское сочувствие и на добродушную взрослую мужскую трепку. Вместо этого. Триш же казалась действительно подавленной.
― Разве ты не злишься? ― спросила Джоан.
― Вообще-то нет. Думаю, я этого и ожидала.
― Почему? Ты же такая замечательная.
― Как женщина с яичками?
― Как человек, сказала Джоан.
― Что, если Том изменял тебе?
― Он и сейчас это делает. Со своей работой. Он скорее проведет время на своей работе, чем со мной.
― Разве его работа не важна?
― Каждая работа, по сути, важна, ― сказала Джоан. ― Я снимаю фильмы, которые делают миллионы людей счастливыми. Ты же помогаешь людям с возмещением средств.
― Большинство моих клиентов слишком богаты для возмещения, ― сказала Триш. ― И я ненавижу встречаться с ними. Кучка богатеев под названием маленькие ненасытные мрази.
― Даже если бы ты любила свою работу, была бы она главнее твоих отношений?
― Что, если бы мы были хирургами? ― спросила Триш. ― И были бы на связи 24/7 в случае какого либо ужасного происшествия?
― Это другое, ― сказала Джоан. ― Доктора спасают жизни.
― Также как и Рой с Томом.
Джоан махнула рукой бармену – который был милым, но слишком юным – для еще двух рюмок Блантона.
― Триш… я хочу сказать, что если наши парни что-то выбирают, или кого-то, вместо нас, то это не стоит всего этого стресса.
― Так ты не нервничаешь?
― Я имела дела со знаменитостями, которые на протяжении пяти недель угрожали уйти из двухсотмиллионного фильма только из-за того, что их парикмахер неправильно подстриг их челки. А на счет этого не переживаю.
― Он только что сделал предложение, Джоан.
― Мне не нужен муж. Мне нужен парень, который заботится обо мне. И если Тому угодно больше гоняться за отморозками, чем проводить время со мной… что ж, возможно, мне будет лучше с кем-то другим.
Джоан не понравилось, как это прозвучало вслух. А Триш, очевидно, вообще не слушала, потому что капалась в своем телефоне.
― Рой до сих пор не позвонил, ― сказала Триш.
― Тогда зачем постоянно проверять его? Я свой отключила.
― Что, если будет что-то срочное?
― Как этим утром? Я сломя голову неслась в больницу, до смерти перепуганная, из-за того, что какой-то козел слегка укусил Тома за руку?
― Ты ЭП Тома, верно?
― ЭП?
― В контактах его Экстренной Помощи. Человек, которому звонят, если что-либо произойдет с ним.
― Думаю так, ― Джоан сомневалась.
― Тогда тебе нужно включить телефон.
― Чтобы я проверяла его каждые пять минут на случай, если он позвонит? Нет, спасибо, ― Джоан снова махнула бармену.
― По любому он звонил уже.
― Что, если так?
― Я хочу сказать, что это замечательно иметь мужчину, который постоянно названивает, чтобы извиниться, когда он напортачил.
― Рой не звонит тебе, когда напортачит?
― Звонил. До этого момента.
― Ты вообще говорила ему, что расстроена?
― Нет.
Джоан закатила глаза. ― Триш, как можно ожидать его извинений, если он даже не знает, что ты злишься?
― Я не жду извинений. Я просто ожидаю… не знаю… сообщение, что он любит меня? Сообщение, со словами, что он хочет перепихона? Но зачем же ему это делать, когда он просиживает задницу в Хилтоне.