Он сам поехал в Краснодар и с гордым видом вручил порошок Ковальскому.
— Неужели получилось? — скептически произнес Миша, рассматривая содержимое аптечной склянки из коричневого стекла. — На себе испытал?
— На себе? — переспросил Женя. Ему показалось, что он ослышался. — Ты что! Я, вообще-то, достаточно старомоден и привык ловить "кайф" от хорошей музыки и девчонок.
— Ну-ну, — сказал Ковальский. — Если все будет нормально, то через неделю-две получишь деньги.
— С чемоданом приезжать? — пошутил Женя. — Или портмоне достаточно будет?
"Жизнерадостный какой, — почему-то с неприязнью подумал Миша. — Наверное, это все от легкомыслия. Сам-то он понимает, что творит?"
Он расстался с Женей холодно, даже не предложив ему чая.
Глава четырнадцатая
Сергея Хлыстуна вызвали к ректору с семинара. Студентов вызывали к ректору напрямую крайне редко, и это означало нечто из ряда вон выходящее. Сергей вышел из аудитории с чувством легкой тревоги, стараясь предугадать, по какому поводу им заинтересовалось столь высокое начальство. Но едва он вышел на лестницу, как столкнулся с молодым человеком, который представился Эдиком.
— Тебя срочно хочет видеть Князь, — сказал он.
— Хорошо, — ответил Сергей. — Я только схожу к ректору…
— Не надо к ректору, — пояснил парень. — Это Князь тебя вызвал.
И, сунув руки в карманы черной кожаной куртки, Эдик пошел по ступеням вниз. Сергей последовал за ним. По поведению незнакомца он понял, что настроение Князя чернее ночи, и Сергея ожидает неприятный разговор. "Что ему еще надо? — думал он. — Опять будет говорить про долг? Лучше бы меня в самом деле вызвал ректор."
Оказавшись на улице, Эдик свернул в проулок и кивнул Сергею на припаркованный у булочной "мерседес".
Князь впервые не ответил на приветствие Сергея и не дал ему руки. Молча смерил его тяжелым взглядом и взялся за ключ зажигания.
Сергей не спрашивал, куда они едут. Необъяснимое поведение Князя заставляло его лихорадочно искать причину. Он начал вспоминать, все ли свои обещания он выполнил, не забыл ли о какой-нибудь заранее оговоренной встрече?
Но на ум не приходила ни одна разумная мысль. Сергей не мог найти причины, которая рассердила бы Князя. Он терялся в догадках. И чем дольше они ехали, чем дольше Князь продолжал хранить молчание, тем все более мрачными становились предчувствия Сергея. В довершении всего Эдик, сидящий сзади, начал задавать Князю какие-то странные вопросы:
— А что, вскрытие уже производили?
Князь что-то ответил по-азербайджански.
— Разве так можно? — посетовал Эдик. — Сколько дней труп уже лежит…
Когда машина подъехала к воротам городской больницы, Сергей был близок к обмороку. Ворота раскрылись, "мерседес" въехал на территорию, бесшумно покатил по желтым листьям, устлавшим мокрый асфальт и остановился у одноэтажного строения с окнами, закрашенными белой краской.
Эдик вышел первым, открыл снаружи дверь Князя. Сергей не стал дожидаться приглашения и тоже вышел. "Это морг! — понял он. — Но при чем здесь морг?"
Он был настолько измучен ожиданием развязки, что едва передвигал ноги. Князь вошел в морг первым. Эдик, придержав дверь, пропустил вперед себя Сергея. В сумрачном коридоре их встретил очень худой человек в несвежем белом халате.
— Выяснили причину смерти? — спросил его Князь.
— Да, — ответил худой сиплым голосом, отчего казалось, что он нарочно говорит шепотом, словно опасаясь потревожить обитателей морга. — Интоксикация организма в результате отравления.
— Чем конкретно он отравился? — уточнил Князь и пошел по коридору к торцевой двери.
— Каким-то органическим производным ацетона. Возможно, фенадоксоном низкого качества.
Князь на мгновение обернулся и многозначительно посмотрел на Сергея. Тот начинал понимать суть происходящего, но реальность была настолько страшна, что Хлыстун отказывался в нее верить.
Князь распахнул торцевую дверь. Задрожало и зазвенело мутное стеклышко. Сергей почувствовал тяжелый запах крови. Он остановился в дверях, не имея сил перешагнуть порог. Эдик несильно толкнул его в спину.
— Вот он, — сказал худой, подошел к каталке и приподнял край простыни.
Князь снова обернулся, посмотрел на Сергея и с едва уловимым раздражением произнес:
— Что стоишь? Иди, полюбуйся.
— Зачем? — с трудом спросил Сергей. В горле стоял комок, который мешал ему и говорить, и дышать. Ему показалось, что если эта ужасная сцена продлится еще несколько минут, у него поедет "крыша" — точно так же, как в тот вечер после употребления метадона.