Оперативная группа краевой прокуратуры уже второй час сидела на "хвосте" джипа Мамедова. Новиков безостановочно мерил шагами свой кабинет. Доклады от старшего опергруппы следовали через каждые три минуты.
— Сергей Анатольевич! Объект с улицы Мира выехал на Зеленый проспект, едет в сторону поста ГИБДД… Увеличил скорость, перестроился в правый ряд. Свернул на трассу "Дон", едет на юг…
Следственные действия оживила запись последнего телефонного разговора Мамедова с Эдиком. Князь сегодня вечером намеревался передать ему пробную партию триметилфентанила. Этот Эдик интересовал следователя не в меньшей мере, чем сам Князь. Если Эдик получит наркотик на пробу, значит, в скором времени к нему должны будут прийти гости — оптовики. Будет удобный момент для действий группы захвата. Вторая оперативная группа должна будет в этот же момент задержать Князя. Прокурор был готов выдать ордер на обыск в его квартире по первой просьбе Новикова.
— Сергей Анатольевич! Объект остановился у табачного киоска… Вышел из машины… Купил пачку сигарет… Стоит рядом с машиной и курит. Ни с кем в контакт не вступает…
Пронзительно запищала радиостанция. Это наверняка Дорохин. Он возглавляет третью оперативную группу… Сумасшедший день!
— Сергей Анатольевич! Сына Мамедова зовут Гюндуз. Он студент мединститута, третий курс. Числится в общежитии, но живет в двухкомнатной квартире, которую снимает за восемьдесят долларов в месяц. Ребята проверили его со всех сторон — зацепиться не за что. Преподаватели утверждают, что более трудолюбивого и усидчивого студента в институте нет. Он практически с утра до вечера у них на глазах.
— Сейчас он где?
— В библиотеке института. Работает вместе со своим научным руководителем.
— Кто руководитель?
— Парфенов, доктор медицинских наук, ведущий кардиохирург края.
"Похоже, что Князь сыночка поберег. Не стал подключать его к своим делишкам, — подумал Новиков. — Соображает папаша, что его бизнес слишком рискован, чтобы приобщить к нему сына."
— Объект остановился на перекрестке! — докладывал старший первой опергруппы. — Кажется, у него заглох мотор… Включил аварийный сигнал, вышел из машины, поднял капот…
"Первый раз слышу, чтобы новый "лендкруизер" заглох на перекрестке, и водитель сам полез под крышку капота. Если бы это случилось с "запорожцем" — поверил бы".
— Пожалуйста, сейчас будьте особенно внимательны, — сказал Новиков.
— Рядом остановилась "шестерка" бежевого цвета… Водитель что-то говорит через окно… Поехал дальше… Еще одна машина остановилась. Это "москвич". Номера забрызганы грязью… Водитель выходит из машины. В руке у него накладной ключ… Сергей Анатольевич, они оба за крышкой капота, мы их не видим.
"Это Эдик. Абсурдно предполагать, что водитель "москвича" вдруг решил помочь незнакомому водителю нового "лендкруизера" разобраться с неполадкой в двигателе. Если бы это все происходило в старые добрые времена, когда между водителями были почти братские отношения, то я бы не придал этому случаю значения…"
— Князя оставляйте и переключайтесь на "москвич", — приказал Новиков.
Казалось, все идет как по маслу. Первая группа довела "москвич" до окраины города, где располагался сектор одноэтажных частных домов. Там неизвестный вышел из машины с сумкой в руке и вскоре зашел в кирпичный дом, огороженный палисадником. В окне вспыхнул свет.
Старший опергруппы начал терять терпение:
— Сергей Анатольевич! Надо брать, пока он тепленький и не перепрятал куда-нибудь товар из сумки.
— Ждать! — резко ответил Новиков. — Я выезжаю к вам.
"Торопыги! — подумал он, отключая телефон. — А если Мамедов будет ему звонить, чтобы удостовериться, что Эдик благополучно добрался до дома? Можно, конечно, заставить Эдика поднять трубку и бодреньким голосом ответить, что у него все нормально. Но где гарантия, что они не оговорили какое-нибудь нейтральное слово, означающее провал? И тогда Князь успеет избавиться от всех улик."
Едва он успел отъехать от прокуратуры, как ему опять позвонил старший первой группы.
— Только что к дому подходил человек. Очень похож на "гостя" — несколько раз проверился, прежде чем подойти к дому, — докладывал он взволнованным голосом. — Стучал в дверь, потом в окно. Ему никто не открыл. Это человек ушел, мы его не тронули.
Новиков почувствовал, как екнуло в груди сердце. Или Эдик заметил оперов и потому не открыл покупателю, или случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Давай команду спецназу, — сказал он после недолгих размышлений. — Они должны войти в дом немедленно.