– Кто же этот человек? – глаза Селезневой полыхали искрами безумного любопытства.
– О, вы его знаете! Уже встречались.
Громов любит играть на нервах. Никогда не давал однозначных ответов, любил поводить за нос. Обожал, когда только он один владеет ситуацией и информацией.
–Нужно позвонить Николаю. Думаю, его помощь нам пригодится, – прохрипел Игорь и достал мобильный телефон.
***
В соседней квартире что-то падало. Причем предметы бились о пол на протяжении последних трех часов. Голова болела дико, хотелось спать. Но все вокруг мешало.
Сначала на работе лезли с непонятными и глупыми вопросами. Эту проблему решил – уехал домой, сказал, что приболел.
Затем эти голоса в голове. Они шептали, бубнили и возмущались, словно стояли в очереди к врачу. Удалось почти забыться, провалиться в сон, как начался этот шум в соседней квартире.
Небеса были явно против того, чтобы Николай смог отдохнуть хоть немного.
Голос в голове стал сильнее. Он что-то кричал, но слова были непонятными. Николай не мог разобрать, или просто не хотел.
Ему стало мерещиться, что на него смотрят из-за углов, что под диваном что-то шевелится, ползет и шипит.
Началась какая-то странная паранойя, руки тряслись, а глаза закрывались.
Из небытия вырвал телефонный звонок. Мобильник закричал неожиданно, чем напугал Можайкина. Звонил Громов, которого с утра искала Алиса Эдуардовна.
Разговаривать не хотелось. Сейчас опять начнет грузить своими заданиями. Достал уже!
Пропустил звонок. Но Громов не унимался, звонил еще, потом снова. В итоге на шестой раз Николай все-таки ответил и тут же все проклял.
Игорь Александрович вывалил весь поток информации на бедного парня за считанные секунды, раздал указания. В этом был весь Громов. Властный, гордый и слишком надоедливый.
– Да, Игорь Александрович, через пятнадцать минут буду на месте, – вздохнул Николай и бросил телефон за тумбочку.
Голоса в голосе начали шептать сильнее. Невыносимо. Николай закрыл глаза и провалился в омут.
Длинный коридор постепенно сужался, не давая выйти из него. В самом дальнем углу виднелось отверстие. Николай бежал к нему. Но чем быстрее парень двигался, чем дальше отделялся конец коридора, тем уже он становился.
Паника накрыла с головой. Легкие перехватило, дышать было нечем. Голоса кричали где-то внутри. Они просили о помощи. Но Николай не понимал, чем может помочь им, если даже не в состоянии оказать себе помощь.
Руки тряслись, а ноги подкосились. По голове, словно ударили чем-то тяжелым. Николай рухнул на пол без сил. Коридор продолжал сужаться, казалось еще немного, и он переломит парня пополам, словно сожмет кулак и все.
Руки на полу нащупали что-то мягкое, приятное. Николай попытался разглядеть, что это такое. Приблизил к лицу. Серый, вязаный свитер. Парень закричал и проснулся.
Прошло больше двадцати минут. Громов, наверное, дико злится. На дисплеи было три пропущенных вызова от него. Схватив куртку, Можайкин бросился к двери, оставляя после себя в квартире запах страха и безнадеги.
***
Запах больниц никогда не нравился Алисе. А после того, как она прошла лечение, больницы стали для нее мини-адом. Все здесь наводила только уныние и страдания. Радости никакой.
Женщина до сих пор не понимала, зачем они с Игорем Александровичем, приехали в больницу. Теперь она топчется в узком коридоре, а Громов машет руками на ресепшене. Пытается что-то разузнать у молоденькой медсестры, но та либо не хочет отвечать, либо не знает, что ответить. В любом случае затея не нравилась Алисе с самого начала.
Громов оставил женщине свой телефон, чтобы она узнала, где носит Николая. Но подчиненный не отвечал. После третьего звонка Селезнева оставила эту идею и просто переступала с ноги на ногу.
Внутри холодело. Не спасала даже теплая куртка и шарф. Предчувствие еще никогда не подводило. А сейчас душа ныла, стонала. Ох, к не добру это все!
Громов вернулся минут через семь. Он нервно теребил пуговицы на куртке, часто дышал, а зрачки бегали из стороны в сторону.
– Где носит этого лентяя, – Игорь бушевал. – Нужный нам человек еще пока в здании. А мы ждем этого бездельника.