Бен уткнулся носом в щеку Эммы, дернул Минетту за волосы и неторопливо зашагал по тротуару, направляясь к дому.
Райдер остался стоять в дверях, наблюдая, как Эмма пытается взять себя в руки. Она выглядела немного ошеломленной.
Он чертовски хорошо знал это чувство. Что он хотел сделать?
Минетта обожала ее — и неудивительно. Даже когда Райдер вел себя как настоящий мудак, Эмма оставалась милой. И она была чертовски умна, эта бард.
И насторожена.
Ну, и он тоже, если уж на то пошло. Он мог представить, как затащит Эмму в постель, но надеялся, что Бен не думает о том, чтобы стать ее спутником жизни. Связать свою жизнь — саму свою душу — с женщиной? Может быть. А может, и нет.
— Привет, Райдер. — Зов раздался с юга, Бонни возвращалась по тротуару из города. Женщина была самкой из волчьей стаи Зеба и Шея, и она часто находила время, чтобы принести Туллии немного еды. Волчьи стаи сами о себе заботились.
Бен учил его, как другие оборотни заботятся обо всем клане.
— В чем дело, Бонни? — Райдер вышел ей навстречу.
— Я нашла документы, которые вы искали. — Бонни протянула ему конверт из плотной бумаги. — Ты действительно думаешь, что сможешь помочь Туллии?
— Возможно. — Отчасти из — за своей изоляции даонаины склонны рассматривать «помощь» как физическую, а не финансовую, и часто забывают, что они являются частью Соединенных Штатов. Но они были недальновидны. Он многому научился за годы общения с людьми. — Мы платим налоги правительству. Определенный процент от этих налогов идет на финансирование программ по уходу за пожилыми людьми и малоимущими. Туллия работала всю свою жизнь. Теперь она заслуживает передышки.
— Я полностью согласна. — Бонни заметила Эмму и подошла ближе. — Я вижу, у нее тоже будут цветы. Это будет прекрасно.
Распускающиеся золотыми цветами маленькие растения наполняли корзину барда. Мягкосердечная женщина. Она знала, что Туллия больше не выходила из дома, максимум до своего крыльца.
— Привет, Бонни, — Эмма потрогала крошечный бутон. — Еще неделя, и Туллия сможет сидеть на крыльце и любоваться цветами.
Райдер мысленно сделал пометку починить качели на крыльце.
Не обращая внимания на Бонни и Райдера, Минетта похлопала Эмму по бедру и подняла планшет. Она написала кривоватую цифру 6 под рисунком Эммы с шестью золотыми цветами.
— Чудесный счет, котенок, — сказала Эмма. — И у тебя получилась идеальная шестерка.
Минетта просияла и положила планшет на колени Эммы для следующего задания.
— Ладно. — Эмма нарисовала соблазнительную женщину с заплетенными в косу волосами, мужчину с волосами до подбородка и темной тенью бороды, более крупного, чисто выбритого мужчину и ребенка. — Сколько их на этой фотографии?
Минетта подняла четыре пальца.
— Совершенно верно. Четыре. Ты можешь написать цифру?
Манетта взяла планшет. Ее крошечный ротик был сжат в решительную линию, рука, большой палец, которой она сосала, была полностью занята, чтобы крепко держать бумагу. Он разглядел в этом сосредоточенность — такую же как у него.
У него был детеныш. Чудо этого по — прежнему заставляло его замирать на месте по нескольку раз в день. Как им с Женевьевой удалось создать что — то — кого — то — настолько особенного?
— Она очень умная маленькая фея, — сказала Бонни. — Сколько ей лет?
— Четыре, — горло Райдера так сжалось, что слово вышло хриплым. Столько лет его не было рядом с ней.
— Всего четверо? — Бонни задумчиво посмотрела на девчушку. — Как давно она считает и пишет?
— Неделю, — ответили Эмма и Райдер.
Улыбнувшись хорошенькому барду, Райдер продолжил:
— Эмма занималась с Минеттой. Учила ее. До прошлой недели она умела только раскрашивать. Писать и считать в четыре года — это что — то новенькое.
— Удивительно. — Бонни внимательно посмотрела на Эмму. — А почему ты не учительница?
— Часть моей подготовки барда была посвящена образованию, — сказала Эмма, — но человеческий закон требует официальных полномочий для чего — либо, кроме дошкольного образования или репетиторства. Я не училась в колледже.
Многие Даонаины не посещали колледж, так как находиться в окружении людей и придерживаться их жесткого расписания было неудобно. Но, судя по задумчивому взгляду Эммы, она бы смогла. Что же ей помешало?
Он нахмурился. У нее была богатая мать, которая нанимала и увольняла поваров. Если бы ее не застали за пением — и не допросил сам Козантир, — узнал бы кто — нибудь, что она бард?