Она попыталась встать, но не смогла. С бешено колотящимся сердцем она схватила упавшую ветку.
Животное появилось в поле зрения. Огромный медведь гризли, более чем в два раза больше ее медвежьей формы.
Во рту у нее пересохло. Не двигайся.
Пасть медведя открылась, обнажив ужасающие клыки.
О, она знала, как это будет больно. Дрожь пробежала по ее телу.
Когда лунный свет осветил серебристую шерсть гризли, она уловила его дикий запах… сопровождаемый знакомым, пьянящим, мужским ароматом.
— Бен? — прошептала она.
Медведь поднялся на задние лапы, и ужасающий рев разъяренного гризли наполнил воздух и эхом отразился от горных вершин.
Ее мышцы превратились в воду, и она впилась пальцами в сосновые иголки и грязь, чтобы не упасть.
Потом он пошевелился. Да, это был Бен, и он был в ярости.
Он подошел и встал над ней, такой же огромный самец, как и медведь, его лицо потемнело от гнева.
— Клянусь Богом, мне следовало отшлепать тебя по заднице, как мой отец шлепал меня. Что за глупость…
— Спасибо, что пришел за мной. — Это был Бен. Ее Бен. Она сморгнула слезы. — Я думала, что умру здесь.
Он закрыл рот. Медленный, размеренный вдох через нос заставил его широкую грудь расшириться. Изучив ее в течение долгой минуты, он присел перед ней на корточки.
— Насколько сильно ты ранена? — Его техасский акцент был сильнее обычного, но его рокочущий голос был ровным и контролируемым. Характер Бена был похож на быстро надвигающуюся грозу, от которой дрожали окна, и которая все сметала на своем пути.
Она вздохнула с облегчением.
— Не сильно, но я почти совсем без сил.
Он издал недоверчивый звук.
— Ну, когда взошла луна, я не смогла оставаться в медвежьей форме. — Она прикусила губу и призналась, — Так что у меня болит нога.
— Держу пари. — Он провел рукой по ее правой голени и нажал, чтобы оценить поврежденную кость.
У нее вырвался стон боли.
— Донал разозлится, если ты снова сломаешь кости. Ты же не хочешь, чтобы он кричал, не так ли?
Целитель с серебряными глазами был страшен. Она решительно покачала головой.
Смех Бена был глубоким и мужественным.
Пока она смотрела на него, боль в ноге исчезла, сменившись новой пульсацией, расположенной прямо между ног. Ее груди набухли и болели. Ночной воздух обдал прохладой ее внезапно ставшую чувствительной кожу.
Обнаженную кожу.
Когда Бен начал отпускать ее ногу, ее рука была прямо там, надавливая поверх его, удерживая его теплую мозолистую ладонь на ней.
Он моргнул, затем его глаза сузились, прежде чем его пальцы обхватили ее икру и начали ласкать.
Все в ней таяло от его размеренного прикосновения. От силы его хватки.
— Ах, вот так, да? — тихо спросил он.
Во рту у нее так пересохло, что она не могла сглотнуть. Ее губы покалывало.
Его пристальный взгляд поймал ее, обездвижив, когда он поднес ее руку к своему лицу… и вдохнул.
Невозможно было скрыть запах заинтересованной женщины. Он поймет, как сильно она его хочет.
— Маленький бард. — Его голос понизился до рычания. — Если ты не отошлешь меня прямо сейчас, я возьму тебя.
Клянусь Матерью, каким самоконтролем он должен был обладать, чтобы уйти от женщины в период течки. Женщины, которую он хотел — потому что запах его голода пропитывал воздух, которым она дышала. Но он предоставил ей выбор.
Как она могла не хотеть его? Она любила его, желала его всегда. Она чуть не потеряла его из — за адского пса.
— Останься, — прошептала она. Она провела свободной рукой по его мускулистому предплечью. Он был кахиром, более сильным, чем другие мужчины, и его мускулы увеличились от бега в гору. Она жаждала провести руками и языком по этим гребням и долинам. Прикоснуться к нему везде.
— Пожалуйста.
— Хорошо, медвежонок. — Его глаза не отрывались от нее, когда он обхватил рукой ее затылок и прижал к себе. Его рот был умелым, губы твердыми, язык требовательным, и он целовал ее безжалостно, пока каждая капля крови в ее теле не заискрилась.
Волна желания заставила ее застонать.
Он усмехнулся.
— Полегче, дорогая, я перейду к этому… скоро. — К ее разочарованию, он поднялся, огляделся и поднял ее с земли.
Почему он продолжал нести ее?
— Я слишком большая. Отпусти меня.
— Ты всего лишь крошка. — Он сошел с тропы и спустился по поросшему деревьями склону на звук воды. Лес переходил в залитый лунным светом луг с мягко примятой зимней травой, разделенный пополам стремительным ручьем.