— И медлительному, — сказал кто — то еще себе под нос.
Буть вежлива. Возможно, она должна быть благодарна матери за ее суровое воспитание — за исключением того, что мать заставляла ее чувствовать себя большой и медлительной.
— Кто — нибудь еще хочет выпить?
— Я слышала, ты живешь в доме Бена. — Брюнетка вздохнула. — Бен — кахир. А за Райдера можно умереть.
Совершенно верно.
— Хочешь чего — нибудь выпить? — спросила Эмма.
— Ты? Ты живешь с Беном и Райдером? — Потрясающе красивая рыжеволосая женщина окинула ее взглядом с головы до ног.
— Только потому, что ее ранили, а она — медведь. Калум не хотел, чтобы она кого — нибудь растерзала, если потеряет контроль, — сказала Кэндис.
— Ах ты, бедняжка. — В слащавом голосе рыжеволосой сочилось сочувствие. — Я так рада, что ты поправилась и теперь можешь работать.
— Хм, если ты работаешь, то можешь съехать из дома Бена. — Соблазнительная брюнетка приподняла губы в фальшивой улыбке. — И когда состоится этот знаменательный день?
На самом деле, они были правы. Пришло время найти свое собственное место. Эта мысль образовала пустоту рядом с ее сердцем.
— Мы это еще не обсуждали.
— О, дорогая, надеюсь, ты не тешишь себя надеждами привлечь их внимание? Я знаю Райдера. Он предпочитает женщин… ну, поменьше.
Оскорбление было резким и беззвучно скользнуло между ее ребер. Но оно достигло ее сердца. О, так оно и было. Эмма крепче сжала пальцы на подносе.
Рыжеволосая сочувственно цокнула.
— Он, вероятно, нашел тебе другое применение по дому, но мне бы не хотелось, чтобы он воспользовался тобой.
— О, я думаю, женщина — бард была бы хорошей нянькой, — заметила Сара.
— А еще горничной и кухаркой. Хорошо, что ты учишься готовить, — сказала Кэндис. — Мужчины любят дешевую помощь.
Нет, Райдер и Бен не были такими. Они… не были. Но неприятное ощущение в животе говорило, что она может ошибаться.
— Но не расстраивайся. Я уверена, что другие мужчины могли бы заинтересоваться тобой, — Рыжеволосая улыбнулась Эмме. — Мы слышали о кровавом Собрании в Пайн — Нолле. Очевидно, твоя внешность понравилась по крайней мере паре мужчин.
Которые сражались и погибли.
Фальшиво сочувственные слова жестоко пронзили чувства Эммы. Этот разговор был хуже, чем наткнуться на кусты ежевики и выйти оттуда весь в крови.
— Знаешь, когда я спаривалась с Беном на последнем Собрании, — сказала Сара, — мне пришлось настоять, чтобы он отвел меня вниз и отпустил. Он настоящий собственник.
Бен был с ней? Он никогда не упоминал об этом, когда они говорили о том, как умер Уэсли. Эмма напряглась. Неужели он взял Сару к себе домой? Наслаждался ею в своей огромной постели? Смеялся вместе с ней? Прижимал ее к себе? Бормотал о своем наслаждение и признательности? Чувствуя, что ее нижняя губа начинает дрожать, Эмма сжала губы в прямую линию.
— О, Бен. Он такой большой и сильный. Я присмотрюсь к нему на следующем Собрании. — Женщина, сидевшая рядом с Сарой, перекинула свои вьющиеся светлые волосы через плечо.
Эмма оглядела сидящих за столом. Все женщины были хорошенькими. Рыжеволосая была эффектной. Ни один мужчина не откажет им.
Стоя над ними, Эмма чувствовала себя… огромной. И уродливой. Осознав, что ее плечи начали сутулиться, она выпрямилась.
Неужели официантки должны мириться с подобными оскорблениями? Вики, вероятно, надрала бы им задницы.
Может, когда — нибудь у Эммы хватит смелости применить физическую силу. Этот день еще не настал.
Но отказ быть добычей можно преподнести вежливо. Спасибо тебе, мама, за эти уроки. — Мне очень жаль. Вы совершенно правы — я медлительный медведь. Поскольку обслуживание не отвечает вашим потребностям, возможно, вам следует самим отнести свои заказы в бар.
От самок послышалось удивлённое бормотание.
Эмма ушла, выпрямив спину и с высоко поднятой головой.
Она все еще чувствовала себя уродиной.
***
Припарковав внедорожник на улице, Райдер зашагал по тротуару к дому. Взглянув на звезды, он понял, что сейчас около полуночи. С прояснением неба температура резко упала. Трава покрылась инеем, а воздух наполнился чистым ароматом ледников. После духоты таверны холодный ветер был бодрящим.
Он взглянул на темные окна в главном доме. В кабинете Бена на первом этаже и в окнах спальни на втором этаже не было света. Не похоже, чтобы кто — то еще бодрствовал. Его сородич отработал двенадцатичасовой рабочий день и завтра рано утром опять должен был приступить к работе. Даже гризли в конце концов выматывались.