- Класс! - восхищенно присвистнула Ирма, обозрев размеры бедствия.
- Кажется, здесь только что коллективный разум победил здравый смысл, - задумчиво пробормотал лорд Миравидаль, просканировав магическое плетение.
- Очень кстати, - хрипловато прошептала огневичка, облизнувшись раздвоенным языком. - Ты же будешь его... восстанавливать?
- Конечно, - сглотнул эльф и покосился на жадно глазеющих на них парней. - Только с этими господами нужно что-то придумать...
- Линда же предлагала Дамайе и Лису вариант...
.
***
- Пожалуй, - одобрительно хмыкнула кошка. - Девочки?
- После третьего покушения тайных агентов королевы Оливии, мама сказала, что с вами мне будет безопаснее, - светловолосая кудрявая вампирша облизнулась. - А еще, если я хорошо попрошу, вы мне позволите о вас позаботиться...
Фамильяр поперхнулась следующим мявом, представив себе трепетную заботу юной Алисии Гридли. Ее повышенный интерес и без тактильного контакта настораживал, хотя вампиры животных точно не кусали, это Бестия знала наверняка.
Работа Алистера и Дамайи Гридли привлекала все больше внимания вампирской королевы. Конечно, Элси Амрот большую часть настоящих экспериментов прикрывала своей тьмой, а результаты отправляла Линде и работавшей в офисе Элеоноре, но сам факт человеческого поселения в тех местах говорил сам за себя.
- Я умею обращаться с жи... с такими, как вы, - почти сразу поправилась девочка.
Ага, точно. Примерно это же сказал профессор Гридли, а Дамайа... Май, женщина, фактически спасшая ей жизнь, очень настойчиво "попросила" не отталкивать Алисию. Бестия, милая, я даю тебе слово, что Алисия не причинит тебе вреда, - мысленно передразнила воздушницу фамильяр. Только затискает до смерти и все...
- Пожалуйста! Ну можно я возьму вас на ручки! Я буду очень осторожна, - взмолилась маленькая вампирша. - И если вы боитесь, что я вас укушу, то...
- Не боюсь, - буркнула Бестия, как бы нехотя приближаясь к девчонке, приветливо похлопавшей себя по коленям.
Ярко-синие глаза на лице, обрамленном светлыми кудряшками, почему-то напомнили кошке Эн. Как там поживает эта богиня, почему-то решившая ей помочь? Добился ее сердца страшный, похожий на демонов этого мира демиург?
- Бус... Бусалитеалль?
С этими демонами язык сломаешь! Но и называть Бусей девочку не хотелось, все-таки магесса земли, да и характер у нее был что надо. Мамашина твердость и папашино упрямство... хорошо хоть и папашино обаяние ей досталось!
- У родителей много работы, - очаровательно улыбнувшись, вздохнула демонесса. - А мне скучно. Я устроила маленькое землетрясение в Подземном Городе, мне просто было интересно, возможно ли это... Но тут явился дядя Лер и сказал, что у папули важная операция, и если я не перестану трясти землю, пациента у него станет два. А так как там сам Наместник Властелина на подстраховке, два новых демона хоть вернуться, но дружить с папулей они уже не будут. А мамуля сказала, что очень меня любит, поэтому предпочтет найти мне наставника и радоваться успехам со стороны.
Правильно, в общем-то. Терпимость к чужим ошибкам никогда не была сильной стороной Ренесми, в отличие от язвительности и ехидства. За что мэтр Риапал ее обожал еще больше, а вот для девочки такая форма обучения могла оказаться не самой эффективной.
- Еще идеи есть? - кошка перевела взгляд на демона Бездны, который уже приблизился к Бусалитеалль на расстояние вытянутой руки.
- Есть, - признался Гас. - На поверхности совсем нет других мест необученному демону Бездны. Мама сказала, что придется на сотни лет вернуться в Бездну, если я не перестану складывать из пространства оригами... Что она имела ввиду?
Кошка хрипло рассмеялась - Герлинда в своем репертуаре! А Баалифер молодец, быстро сообразил, как сделать так, чтобы и на поверхности остаться и не держать сына под постоянным контролем.
Сам Баал активно изучал другие расы, в настоящее время учась в академии магии на факультете травников, где читала лекции его любимая магистр Адьяр. Кроме этого, он активно помогал в лаборатории магистру ЭрлЭхвальду, а по вечерам - мэтру Крикерли. И, конечно, меньше всего любопытному демону хотелось возвращаться в Бездну, которую он изучил за пятьсот лет до последней песчинки времени.