Им не нашлось ночлега. У них оставалось почти десять монет серебром, выменянных Морганой, заработанных Ланселотом – они не делили, кто и сколько приносит, Ланселот так и вовсе пытался сделать все, чтобы Моргана не заботилась о заработке, он пытался ее баловать, как мог, доставая вдруг какой-нибудь поясок или красивое перо…или, если совсем повезет какой-нибудь амулет, выторгованный, купленный…
Прибывая в очередную точку, они, как правило, делились, Моргана шла в какую-нибудь местную цитадель, или библиотеку или просто шаталась по городу, или встречалась с кем-то, заводила какие-то знакомства, а Ланселот нанимался на работу, не чураясь никакого труда. Ланселот убирал двор, колол двора, раздувал меха, чистил лошадей – и никогда не жаловался ни Моргане, ни на Моргану.
-Зачем я тебе? – спросила она как-то, когда Ланселот повел ее в кабак, накормить жареной рыбой – это было везение, заработать столько. – Я только тебе помеха, лишний рот, забота, камень на шею.
-Не смей говорить так, - возмутился Ланселот, - ты моя подруга. Я должен позаботиться о тебе. Из нас двоих, Моргана, у тебя есть будущее…
-Почему? – она удивилась и даже искренне.
-Ты фея, ты учишься, пусть обрывочно, но учишься, - Ланселот принялся загибать пальцы, - я же знаю, что у тебя есть цель. Ты из древнего рода…
-Я никто, - Моргана покачала головой, - я жалкая фея. Я учусь по книгам, которые нахожу, я экспериментирую с тем, что нахожу…
-А я – ученик Леди Озера, сбежавший от нее, желающий стать рыцарем, - Ланселот даже улыбнулся, - только вот…я не дворянин, чтобы стать рыцарем.
Моргана коснулась его горячей руки своей – от неожиданности Ланселот даже вздрогнул, от нее всякая ласка была непривычна.
-Ты куда больший рыцарь, чем те, кто носит доспехи, - серьезно промолвила она.
У них оставалось почти десять монет серебром, но не было в этом ярмарочном городе им места – все места были заняты. Постоялые дворы гнали взашей всяких просителей…потом же пошел дождь.
И вот они, скитальцы, путники вечных дорог, нищие, лишенные всего, не знающие, оставленные на произвол вечера и дождя, сидят, прислонившись друг к другу спинами, чтобы хоть как-то сохранить тепло.
-Когда-нибудь, ты станешь рыцарем при короле, - зубы у Морганы стучат, но ей невыносим шум дождя, она говорит, чтобы сказать хоть что-нибудь.
Ланселот смеется. Дождь жалит их, но он смеется.
-Тогда ты станешь королевой, - он подхватывает ее игру, - будешь опорой для своего мужа, будешь править в его отсутствии, и тебя будут почитать при дворе.
Теперь уже она смеется. Хохочет даже. Пытается вообразить себя в роскошном платье с длинными рукавами, чистое, теплое…сухое и тяжелую корону на голове – интересно, каково это – носить корону каждый день?
-А ты женишься на какой-нибудь милой девице, которая будет мне неприятна, но которую я буду терпеть для тебя, - играть так, играть, им уже ничего не осталось, кроме битв и игры. И дружбы.
-А твой король будет туповат и будет тебя бояться, - Ланселоту, видимо, затея приходится по вкусу.
-А ты станешь много пить, - Моргана слегка поворачивается – теперь они сидят бок о бок, чтобы видеть друг друга, - станешь важным господином и… каким-нибудь советником!
-Готов поспорить, что ты не будешь верна своему королю, - Ланселот улыбается, дождь стекает по капюшону, и его лицо все равно мокрое, - у тебя будет двое детей, один из них будет от…
Ланселот на мгновение задумывается:
-От какого-то очень умного, знатного человека, интригана. Вы оба будете трепать нервы друг другу, а ваш общий ребенок…случайно захватит Британию годам к десяти!
Моргана смеется так, что едва не падает в скользкую грязную землю, Ланселот, глядя на нее, тоже начинает хохотать.
-У ребенка…- Моргана с трудом справляется с приступом смеха, слезы, выступившие от смеха, смешиваются с дождевыми каплями, - у ребенка должно быть детство!
-Значит к двенадцати, - невинно поправляется Ланселот, и оба заходятся в новом приступе смеха. Отсмеявшись, Моргана кладет руку на живот, не то, чтобы представить, какого это – почувствовать внутри себя жизнь, не то…
-Ты голодна? – Ланселот тянется к сумке: поняв, что крыши им не найти, они пошли за едой, решив не экономить для съема угла. В этот вечер у них даже была фляга вина – не фландрийское, конечно, которое так любила Моргана, и едва переносил на дух Ланселот, но вполне приличное, местное. Ланселот больше любил тягучую янтарную медовуху, от которой пахло корицей и яблоками и будто бы…солнцем, но все же, Моргана любила вино – значит, выбор был за вином. Полоски вяленой говядины, пшеничный хлеб, немного яиц, картофель…