- Садись!
Мужчина тут же запрыгнул внутрь, закрыл дверцу, и они устремились прочь со злополучного места.
Через минуту автомобиль вырулил на трассу. Серое небо с оттенками темно-синего грузно нависло над городом. Дарина молча ехала по полупустой дороге, мимо сверкающих витрин и блестящих фонарей. Рядом то и дело пролетали редкие водители. Мало кто не спал в предутренний час, будто все сговорились для того, чтобы Максим и Дарина побыли вдвоем. В салоне стоял холод, но Дарина не включала печку. Она хотела чувствовать что-то еще, кроме адреналина, которых до сих пор резал тело.
- И как ты мне это объяснишь? - на одном дыхании выпалила она.
Костяшки пальцев на руле побелели. Нога заледенела, так, что тянущая боль пропала. Она видела в зеркале заднего вида запекшуюся кровь на уголке губ Максима. Мужчина молчал. Дарина бросила в него сумку.
- Там салфетки.
Максим стер кровь под речитатив отборного мата. Дарина выдохнула. Эмоции мужчина обнажились, а значит проще выйти на контакт. Девушка на секунду испугалась, что он отключится также, как Захар и диалога не выйдет. Вместо этого Максим произнес:
- Это Тата. До нее дошло, что мое интервью для Сони повлияло на ее репутацию.
- Что они хотели? Что сказали?
- Ничего конкретного. Удивительно, что они вообще могут говорить. Это скорей предупреждение, чтобы я молчал о бывших отношениях.
- Круто, - присвистнула Дарина. - А ничего, что она первая начала лживым проплаченным интервью.
- Кто-то не хочет слышать правду, - Максим прокашлялся и усмехнулся.
- Ты в порядке? - Дарина скользнула взглядом по зеркальцу заднего вида и встретила спокойное лицо мужчины.
Он молча кивнул и посмотрел в окно.
Дарина вернула внимание на дорогу. Она не знала куда едет. И так на протяжении двух лет. Сперва встреча с Захаром казалась ей большой удачей. Что может быть лучше любви и мечты? Она так желала шоу, так хотела доказать всем, что не просто дочь бриллиантового короля и сестра сладкоголосой Анты Арм...И Захар открыл ей дверь к мечте.
"Так может я перепутала любовь с мечтой? Что я на самом деле чувствую к Захару? И кем всегда была рядом?".
Она двигалась по золотым огонькам фонарей, а они гасли за спиной. Она не хотела слышать правды о Захаре, боялась посмотреть в глаза мужу и увидеть свой страх.
Ответ пришел быстро.
"Мы друг для друга всего лишь ресурсы, - с горечью думала Дарина".
Встречная полоса пролегла огромной пропастью между ними. Это пожирало, высасывало всю энергию до капли. Дарина чувствовала себя жалкой и слабой, не способной что-то исправить, будто она попала в течение полноводной реки и оно уносило на камни.
По щекам текли слезы. Тело мучилось от пульсации адреналина, сердце до сих пор не успокоилось от страха за Максима. Вдобавок вернулась ноющая боль в ноге, как напоминание о злорадном смехе Захара.
Она не могла понять, как правильная Дарина, обожающая раскладывать жизнь на полочки, четко держать план и раздавать советы всем, кто угодил в яму, сама вдруг оступилась и превратила жизнь в хаос.
Девушка шмыгнула носом и припарковалась у набережной Москва реки.
- Я думал, мы в больницу едим, - проговорил Максим. - Ты что собралась меня топить? Ты с ними заодно? - мужчина склонился вперед и заметил, что Дарине сейчас не до шуток.
Он увидел бескровное лицо, растекшуюся тушь и растрепанные кудри золотистых волос.
- Что случилось?
Дарина выдохнула и повернулась к мужчине.
- Авария не случайность. Нас не подрезали, дорога не скользкая и у Захара нет эпилепсии.
Максим заметно напрягся, но все же был готов слушать.
- Он сам выехал на встречку. Он пытался меня проучить и кричал, чтобы я обещала...
- Что?
- Что не буду тебе улыбаться.
У Максима вытянулось лицо, и он не успел спрятать нервную улыбку. Затем он устало провел рукой по лицу. В нем будто что-то надломилось. Дарина заметила, как глубоко в его глаза забралось отражение фонарей с набережной. Блики дрожали внутри, будто хотели предать какое-то послание. В салон проникла тишина, оборвались свист ветра и дыхание. По плотно сомкнутым губам Дарина понимала - внутри мужчины все кипит. Это опьяняло, но вместе с этим вводило в необъяснимый ступор. Молчание тянулось, будто он обдумывал нечто важное.