А вот продолжения эпизодов с Варенухой и с Левием Матфеем:
От удара толстяка вся уборная осветилась на мгновение трепетным светом, и в небе отозвался громовой удар. Потом еще раз сверкнуло, и перед администратором возник второй — маленький, но с атлетическими плечами, рыжий, как огонь, один глаз с бельмом, рот с клыком. Этот второй, будучи, очевидно, левшой съездил администратору по другому уху. В ответ опять–таки грохнуло в небе, и на деревянную крышу уборной обрушился ливень.
…Тут что–то дунуло в лицо бывшему сборщику и что–то зашелестело у него под ногами. Дунуло еще раз, и тогда, открыв глаза, Левий увидел, что все в мире, под влиянием ли его проклятий или в силу каких–либо других причин, изменилось. Солнце исчезло, не дойдя до моря, в котором тонуло ежевечерне. Поглотив его, по небу с запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча. Края ее уже вскипали белой пеной, черное дымное брюхо отсвечивало желтым. Туча ворчала, и из нее время от времени вываливались огненные нити.
Продолжением обоих эпизодов является гроза, как божественный ответ.
Да, и еще. Часть персонажей, наказанных Воландом, теряет не только шапку, но и голову. Это Берлиоз, Бенгальский, Прохор Петрович. Другая часть наказанных персонажей теряет не только шапку, но и всю одежду. Это Бездомный, у которого крадут одежду у Москвы–реки, и Лиходеев, которого, в чем был, переносят в Ялту. Думаю, потеря шапок была вплетена Булгаковым в эти два ряда наказаний.
Мой собеседник слушал меня очень внимательно. Когда я закончил, он произнес:
— Что ж, молодой человек, я готов с вами работать. Вы — литературовед? Желаете специализироваться на Булгакове?
— Нет, я компьютерщик. Мультипликатор. Я хочу сделать фильм по роману «Мастер и Маргарита».
— О, нет! Только не это! На этом романе — дьявольское заклятие! Все попытки экранизировать его заканчвались неудачей. На режиссеров и актеров обрушивались страшные несчастья!
— Но ведь вы же занимаетесь этим романом всю жизнь!
— Не знаю почему, но булгаковеды живут долго. И, как правило, спокойно.
— Думаю, если я все сделаю правильно, не солгу, не буду ждать политической или денежной выгоды от своей работы, проклятье не подействует на меня. Что же касается актеров, то все они уже умерли. Им ничего не грозит.
Газета «Вести Израиля», июнь 1993 года
Королева спустилась с небес
Самолеты из бывшего Союза уже давно не встречают ни хлебом–солью, ни питой–хумусом. Но сегодня встертить прямой рейс из Младосибирска собралось множество журналистов и фоторепортеров русскоязычной и ивритской прессы. Дело в том, что в наши палестины пожаловала Екатерина Левитина, в девичестве Порохова, с мужем Борисом и его семьей. Эта необыкновенная красавица в марте прошлого года стала королевой красоты своего города, затем участвовала в дефиле вместе с великолепной Фелишией Фурдак в качестве ее двойника. Их на самом деле трудно различить. Екатерина, несмотря на усталость после перелета, дала интервью нашему изданию.
В. И: Екатерина, рады приветствовать вас на израильской земле.
Е. Л: Здравствуйте, шалом!
В. И: О, вы уже принялись за изучение иврита!
Е. Л: Еш ли брера? То есть, разве у меня есть выбор? Я приехала в Израиль на постоянное, подчеркиваю, постоянное место жительства.
В. И: О, вы знаете не только слово «шалом»! Нам известно, что вы провели год в Италии. Там вы тоже быстро освоили язык?
Е. Л: Да, там тоже не было выбора. Итальянцы говорят по–английски, но далеко не все. Подавляющее большинство вылупят на вас глаза и скажут: «Соло итальяно!». И даже в мире моды попадаются такие.
В. И: В Израиле вы собираетесь продолжать карьеру модели?
Е. Л: Если последуют предложения, то почему бы и нет?
В. И: Приходилось ли вам зарабатывать деньги на вашем удивительном сходстве с Фелишией Фурдак?
Е. Л: Да, без этого сходства мне платили бы меньше.
В. И: Мы знаем, что вы с Фурдак знакомы.
Е. Л. Более того, мы с ней подруги. Она очень интересный, искренний человек.
В. И. Вы тоже интересный, умный собеседник. Вам не больно все время оставаться в ее тени?
Е. Л. А что вы хотите услышать в ответ на этот вопрос? Что мне больно? Да, мне больно. Но и ей больно, что она не одна такая. Больно, но приятно. Простите, нам пора.