Многие эпизоды фильма будут снабжены тем, что я называю «титры для умных». Например, в первой сцене, отображающей порядок появления членов свиты Воланда в нашем мире, когда вода отделяется от суши и рождаются два демона, они будут подписаны «морское чудище Левиафан» и «земное чудище Бегемот». Титры будут даны как бы дымком по небу.
Сценарий готов примерно наполовину. Булгаковед, тем не менее, не устает отговаривать меня от моего замысла. Но пока до его осуществления очень далеко.
На рабочем месте рисовать этот псевдофильм я не собираюсь. Для начала я сделал такую штуку: подсоединил к своему рабочему компьютеру второй винчестер и перенес на него все свои рабочие программы.
Этот винчестер я установил дома. Чтобы начать работать, у меня нет необходимого объема памяти. Нужно купить еще десяток таких винчестеров. Но денег нет.
Домашний компьютер помогает мне и в исследовании романа «Мастер и Маргарита». Пока все мои находки только подтверждают взгляд Булгаковеда.
Я делаю поиск по тексту романа. Булгаковед отметил, например, что в ершалаимских главах романа не употребляется слово «крест». Вместо этого мы видим «столб», в лучшем случае «столб с перекладиной». Слово же «крест» употребляется в главах московских. Крестятся четыре человека: Никанор Иванович Босой, буфетчик Соков, Аннушка и кухарка.
В ершалаимских главах два раза употребляется слово «окрестности», и два раза — «перекресток». Думаю, только слово «перекрестили» вместо «перевязали» употребляется намеренно, точно так же это слово употребляется и в одной из московских глав. Но и в московских главах мы видим «накрест», «перекрестки», лишенные религиозного смысла. А вот цитаты, где он присутствует:
В руках никогда не держал и не подозревал, какая
такая валюта! Господь меня наказует за скверну мою, — с чувством продолжал Никанор Иванович, то застегивая рубашку, то расстегивая, то крестясь, — брал! Брал, но брал нашими советскими!
Кровь отлила от лица Никанора Ивановича, он, дрожа, крестил воздух, метался к двери и обратно, запел какую–то молитву и, наконец, понес полную околесицу.
Крестясь и что–то бормоча, пролетел печальный
человек, без шляпы, с совершенно безумным лицом, исцарапанной лысиной и в совершенно мокрых штанах.
Буфетчик что–то буркнул и быстро пошел вниз. Голове его почему–то было неудобно и слишком тепло в шляпе; он снял ее и, подпрыгнув от страха, тихо вскрикнул. В руках у него был бархатный берет с петушьим потрепанным пером. Буфетчик перекрестился.
Аннушка перекрестилась и подумала: «Да, уж действительно квартирка номер пятьдесят! Недаром люди говорят! Ай да квартирка!»
Аннушка забыла уже про цель своего похода и осталась на лестнице, крестясь, охая и сама с собою разговаривая.
Кухарка, застонав, хотела поднять руку для крестного
знамения, но Азазелло грозно закричал с седла:
— Отрежу руку! — он свистнул, и кони, ломая ветви лип, взвились и
вонзились в низкую черную тучу.
Слово «черт» в романе почти всегда надо понимать не привычно фигурально, а буквально. В двух местах это подчеркнуто намеренно. В главе «Беспокойный день»:
Ну, тут уж, конечно, терпение Прохора Петровича лопнуло, и он
вскричал: «Да что ж это такое? Вывести его вон, черти б меня взяли!» А тот, вообразите, улыбнулся и говорит: «Черти чтоб взяли? А что ж, это можно!» И, трах, я не успела вскрикнуть, смотрю: нету этого с кошачьей мордой и си…сидит… костюм… Геее! — распялив совершенно потерявший всякие очертания рот, завыла Анна Ричардовна.
В главе «Пора! Пора!» разговаривают воссоединившиеся Мастер и Маргарита.
… Он воздел руки к небу и закричал: — Нет, это черт знает что такое, черт, черт, черт!
… Ты сейчас невольно сказал правду, — заговорила она, — черт знает,
что такое, и черт, поверь мне, все устроит!