Она все путешествовала, все разбрасывала по трем странам свои вещи — то забудет в Тель — Авиве любимую юбку, то в Москве — записную книжку. Говорила на гремучем суржике. По телефону всегда и везде отвечала «Пронто», а на вопрос «Как дела?» могла в Москве бросить «Беседер».
Она ждала, что после тридцати уйдет внешность, и тогда можно будет доучиться, осесть, родить, начать свою настоящую жизнь. Но внешность все цвела, а она все моталась, обрастая деньгами и разочарованиями.
Апрель 2005 года
Мне тридцать три, и работа моей жизни завершена. Собрание света и тени. Игра игольчатого экрана. Набор файлов. Встреча с Таей. Попытка не разгадать тайну Булгакова, но передать ее на экран неразгаданной.
Мы с Бумчиком просмотрели фильм пять раз подряд. Он, мой соавтор, оператор–постановщик и вообще консультант, в восторге от нашей работы. А я не знаю, что с ней делать. Кому показать?
Май 2005 года
День Независимости провел у Полотовых. Вот где благодать–то! Все цветет, бабочки летают, пчелки. Дана уже совсем большая. Узиэль и Разиэль тоже подросли, помогают деду на плантациях.
Вспоминали, как мы жили втроем в Тель — Авиве, бомбежки девяносто первого года. Предложил им посмотреть фильм. День Независимости — не религиозный праздник, можно включать–выключать телевизор. Кокбекаевы–старшие забрали детей и ушли куда–то в гости, а мы сели смотреть.
Вадьку во время сцены бала у сатаны вырвало. Мы остановили фильм. Он проблевался, выпил воды и велел продолжать просмотр.
Сцена не настолько натуралистична, чтобы вызывать подобную реакцию. Ну, выползают из камина скелеты, но без мяса на костях и прочих отталкивающих подробностей. А дамы и вовсе красавицы, что–то вроде Катьки или Фурдак. Но потом я вспомнил, как нехорошо было мне самому, пока я работал над этой сценой. Стало быть, в Вадьке сильно присутствие Всевышнего, а в этой сцене — присутствие Сатаны.
Когда уезжал, дали мне с собой сетку знаменитого авокадо под обещание сжечь косточки.
Их поселение, да и весь Гуш — Катиф, очень скоро ждет выселение по плану одностороннего размежевания Ариэля Шарона. Но там этого вовсе не чувствуется. Завершены весенние посадки и прочие сельхозработы, хотя, если план будет реализован, урожай будут собирать арабы.
Июль 2005 года
Со вчерашнего дня запрещен въезд в Гуш — Катиф для тех, кто там не проживает. Кокбекаевы — Полотовы выехали оттуда еще месяц назад. Когда поняли, что Шарон не шутит, быстро оформили компенсацию и выехали. Удивительное дело, даже бюрократия тут не задержала дела. Односельчане осудили их.
Шимшон в свое оправдание говорит, что не смог остаться до конца и видеть, как пустеет насиженное место. Свои деревья он лично срубил. Потом жена и Сонька отпаивали его валидолом. Однако, он вывез ящик косточек. С косточками проделали штуку. Сонькина мама из каждой косточки сделала поделку — мышонка, собачку, пингвинчика. При этом завязь осталась в целости, уши и хвосты были наклеены сверху. Эти поделки Шимшон отправил посылкой сестре в Алма — Ату. При этом, по телефону он дал подробные наставления, как эти косточки прорастить. Шимшон соберается вернуться в Казахстан и разводить там авокадо. На это он потратит свою компенсацию от государства.
Сейчас они все, конечно, у Ломброзо. Вадька, сдернув с себя кипу, бегал по лужайке и орал: «По! Ло! Тов! По! Ло! Тов!». Нервный срыв. Насилу Изабелла его утихомирила.
Август 2005 года
На реках вавилонских сидели мы и плакали…
Размежевание завершилось. Всех вывезли. Разрушили синагоги, свитки Торы вынесли, как детей из горящих домов. Почему–то я не верил, что так это и закончится. Мы с папой привязали на машины оранжевые ленточки в знак несогласия с изгнанием.
Ленточки не помогли.
Шимшон Кокбекаев уже оформляет казахское гражданство. Вадька с Сонькой порвали с религией. Для детей это травма, они же выросли в убеждении, что если съешь бутерброд с сыром и колбасой, тут же помрешь. С Данкой я поговорил. Кажется, убедил ее в том, что Всевышнему относительно все равно, какой ложкой в какую кастрюлю мы залезли и смотрели в субботу телевизор или нет.
Чтобы отвлечься, устроил показ фильма у Дедамони и Бабаривы. Были еще родители и Булгаковед с женой. Булгаковед все эти годы не отсматривал рабочий материал. Ждал премьеры.
Смотрели семичасовую версию с перерывами на обед и чай. Потом обсуждали.