Впрочем, это далеко не единственная загадка картины. Кроме актеров, да и то не всех, о нем неизвестно ничего. Титры отсутствуют. Режиссер неизвестен. Музыка классическая и народная. Впрочем, авторы не злоупотребляли музыкой, как это делают теперь в сериалах, когда музыкальное сопровождение звучит непрерывно, как в компьютерной игре. Чувствуется глубокая работа автора и над текстом романа, и над его исследованиями. Легкой дымкой то по небу, то по земле, даются объяснения и ссылки. Из этих прозрачных титров зритель узнает и о демоне пустыни, падшем ангеле Азазеле, и о демоне суши Бегемоте, второй половине демона воды Левиафана, и о том, что квартирный вопрос не просто испортил москвичей, а заставил их пуститься во все смертные грехи, прямо по каноническому списку.
И еще о спецэффектах. Всё НКВД — на одно лицо. Думаю, были изготовлены маски с лицом актера, исполнившего роль Афрания. Тем более, никто из обладателей этих черт, кроме самого Афрания, не наделен мимикой. Гелла на наших глазах превращается из цветущей девушки в покрытый пятнами тления труп. Этот эффект, который теперь достигается с помощью компьютерной графики, здесь, очевидно, достигнут наложением множества фотографий актрисы на разных стадиях загримированности. Другого превращения — Маргариты в красавицу–ведьму, в фильме нет. К сожалению, найдена только первая двухчасовая, серия ленты. И это еще одна загадка Мастера. Того Мастера, того великого режиссера, который создал этот шедевр. Имя его неизвестно. Киноакадемия уже начала исследование режиссерского почерка, состава актеров. Старейшие киностудии копаются в собственных архивах. Госфильмофонд в недоумении. Никто не слышал в России об этом фильме. Никого из известных актеров не осталось в живых. Их вдовы и дети, которых уже опрашивают эксперты, не помнят, чтобы их мужья и отцы снимались в этом фильме. Трое актеров не идентифицированы. Есть версия, что снимали это чуть ли не подпольно, на ворованой пленке. Пленка, надо сказать, по тем временам, дефицитнейшая — тридцатипятимиллиметровый «Кодак» семьдесят восьмого года выпуска.
Не сам ли Воланд подкинул в Голливуд эту пленку? Не подтверждает ли он нам этим фильмом истинность романа Булгакова, как в романе Булгакова подтверждал истинность романа Мастера?
Сердце выстукивало «мас–тер, мас–тер, мас–тер». Когда он слышал об очередном фильме или театральной постановке по роману Булгакова, испытывал ревность. Испытывал злорадное облегчение, когда узнавал, что очередной фильм так и не был начат, либо так и не увидел зрителя. Это началось еще с отца… Он всегда рисовал свои раскадровки–комиксы. Роман помнил, как увидел впервые нарезанный квадратиками полет нагой свободной женщины над опостылевшим городом. Поэтапную материализацию из воздуха дьявольского иностранца на Патриарших. Сцену Прокуратора и Иешуа. Лицо Иешуа было намечено лишь кефи и бородой с усами — отец говорил, что Его лик рисовать не имеет права. В архиве отца нашлось и несколько заявок, которые он писал и переписывал, меняя формулировки от «борьбы с культом личности» в шестядисятых до «борьбы с тоталитаризмом» в перестроечных восьмидесятых.
Собственную театральную постановку романа Роман бросил. Бросил свое почти готовое детище, как только открылась московская вакансия. Тая умоляла его довести спектакль до премьеры. О, она была идеальной Маргаритой! Он во многом перед ней виноват, но более всего в том, что лишил ее этой роли.
Он позвонил Орлову.
— Степа, давай срочно ко мне.
Степан знал, что шеф не станет вызывать его в выходной по пустякам, и явился через полчаса, благо Рублевское шоссе в воскресный день было пустым.
Лазарский прочитал ему вслух полученную от секретаря рецензию.
— Что ты об этом знаешь? Мы можем приобрести этот фильм?
— О фильме знаю. Но он в прокате на птичьих правах.
— Как, он уже в прокате? Тут говорится о частных закрытых показах.
— Уже в прокате. Но права никому не принадлежат. Прокатчики действуют на свой страх и риск. Если какая–нибудь киностудия докажет, что это ее продукция, заплатят неустойку. Пока никто не заявил о своих авторских правах. Ни режиссер, ни автор сценария. Актеры все умерли. Музыка, вы читали, классическая.