Несмотря на то, что ревность он считал главной версией, Массимо все никак не мог забыть лицо инструктора Цури, появляющееся многократно в старой картине.
Что–то с этим фильмом было не так.
Ольга Мардер пришла к выводу, что сделка по фильму вполне могла стать причиной гибели Левитиной. Наутро она заставила Массимо поехать вместе с ней к адвокату, у которого были заключены оба договора.
Адвокат Чезаре Галли, единоличный владелец одной из ведущих миланских контор, занимавшей целый этаж здания на улице Святого Варнавы, отложил все назначенные дела и принял их с Массимо. Вопросы задавала Ольга.
— Скажите, синьор Галли, если фильм откопал Чистопольский, почему деньги и процент с проката оформлены на Фрида?
— Чистопольский не претендовал на деньги. И, вроде бы, это Фрид нашел фильм, роясь у Чистопольского дома.
— Законна ли вообще эта сделка?
— Ничего незаконного в ней нет, пока кто–либо не оспорит авторские права на фильм. Пока фильм, скажем так, ничей. И держатели физического носителя могут делить прибыли между собой безнаказанно, пока не объявится настоящий владелец. Закавыка в том, что советская цензура хорошо работала, и владелец может не объявиться вовсе. А, объявившись, может и не доказать законность своих требований. Мой голливудский клиент, по крайней мере, оечень на это рассчитывает.
— То есть, если какой–либо русский режиссер или киностудия заявят свои права, ваш клиент заплатит компенсацию?
— Именно так, синьорита.
— А уже известно, кто режиссер фильма? Что говорят эксперты?
— Голливудская академия делает вид, что ищет автора. А в России, тем временем, объявился некто Роман Лазарский. Он прислал письмо всем членам режиссерской секции американской академии кинематографа, в том числе и моему клиенту… Вот, не изволите ли ознакомиться.
Адвокат распечатал письмо на принтере.
Уважаемые академики!
Я, Лазарский Роман Евгеньевич, режиссер, заявляю, что фильм «Мастер и Маргарита» является продукцией творческого объединения при «Мосфильме», которое в течение многих лет возглавлял мой отец, Евгений Лазарский. Прилагаю ксерокопии сценария, сметы, досье фильма. Оригиналы этих документов сохранились в личном архиве моего отца. Имеются и другие доказательства работы над фильмом, кои я буду рад предоставить лично.
Исходя из вышесказанного, я намерен вчинить Михаилу Фриду иск о нарушении авторских прав.
— А где ксерокопии документов, о которых он пишет? — спросила Ольга.
— Вот они. — он развернул экран компьютера к посетителям, — Я и смотреть не стал, все равно они по–русски, — сказал адвокат. — Но самое–то смешное, что моему клиенту Роман Лазарский вчинять иск не собирается. Только Фриду, которому от проката капает какой–то жалкий процент.
Ольга просмотрела документы, с разрешения адвоката перекинула их на свою флэшку, и продолжила допрос.
— Что вы можете сказать о второй сделке?
— Она имеет столько же оснований, что и первая. До первой заявки об авторстве.
— Какую фирму представлял синьор Орлов?
— Позвольте–ка… Вот, написано — Синема — Лейзер.
— Синема — Лейзер — это кинопрокатная компания Лазарского. Взгляните на логотип. Массимо дописал в свою таблицу еще одну строчку:
| мотив | исполнитель | вероятность |
| ? | Лазарский | ? |
Обедать Массимо повел Ольгу к своей матери. У той были бесподобная кухарка и услужливая горничная. Он порой приходил сюда отдохнуть от недожаренных бифштексов и хамоватых миланских официантов. Пока Ольга обьясняла старушке по–английски, почему русские евреи (и сама Ольга в их числе) вдруг почти все уехали в этот ужасный Израиль, Массимо тасовал в памяти пункты своей таблицы, так и сяк расставлял мысленно вероятности и приоритеты. Синьора Скорпи удалилась вздремнуть после обеда, а для оставшихся велела подать кофе с выпечкой.