Минуя металлические ворота, мы прошли через небольшой двор по тропинке, окруженной мамиными цветочными клумбами, и остановились на пороге.
- Вот мы и дома, Мирочка. Проходи, - сказала мама, открывая передо мной входную дверь, - Варь, мы пришли. Иди, встречай сестру.
Варвара с грохотом толкнула дверь из своей комнаты и через несколько мгновений оказалась в прихожей. Такой уж была эта девчонка. С детства очень громкая и темпераментная она часто хлопала дверями, роняла предметы, много разговаривала. Я помнила, как в детстве она часто плакала, и я лила слезы с ней за компанию, думая, что наверняка у малышки что-то очень болело. Когда девочка немного подросла, стала ходить за мной хвостиком.
Однажды в песочнице я помогла чужому мальчику построить замок, так эта ревнивица собиралась побить его лопаткой. Хорошо, что я успела перехватить ее руку буквально в паре сантиметров от его головы.
Казалось, у Вари и сейчас была аллергия на тишину. Я же наоборот предпочитала спокойствие и, будучи человеком медлительным, часто получала от мелкой клички. Рухля и Капуша - были её любимыми.
- О, привет, пропажа. Объясни, золотце, какого ляда ты творишь? Мы чуть с ума не сошли! Мама питалась одними сердечными каплями, когда ты исчезла, - с ходу посыпались вполне справедливые вопросы и обвинения от сестры.
- Я удивлена. Ты впервые не назвала меня Рухлей, - ответила я, избегая ответов. Не время объяснять, да и я пока была не в состоянии подобрать нужные слова, способные описать пять лет путешествия в ад.
- Мяу... - послышалось из кухни, а затем вальяжной походкой к нам направился толстый полосатый котяра.
- А это кто? - спросила я, указывая на лохматого незнакомца.
- А это Рухля. Извини, сестренка, но я нашла тебе замену.
- Она его с улицы притащила пару месяцев назад и уже успела откормить до невероятных размеров, - вмешалась мама, которая уже успела снять ботинки и пальто. - Идемте обедать. Мира, ну чего ты застыла на входе. Раздевайся, проходи, а я пока сварю кофе.
Я сняла старые кроссовки, повесила куртку на крючок и вместе с сестрой пошла на кухню. Рухля, услышав звон посуды, побежал туда же, обгоняя нас и издавая мурчаще-бурчащие звуки.
Мы обедали, беседуя на отвлеченные темы. Варвара рассказывала о новенькой в их выпускном классе. Девочки не ладили с первой встречи, и, честно говоря, я уже сочувствовала приезжей Лере. Моя сестра никогда не скрывала эмоции и говорила в лоб все, о чем думала. К этому было тяжело привыкнуть. Однако если Варя любила, то всем сердцем. Ненавидела тоже. А суть конфликта с приезжей девочкой была в обычном споре о том, насколько большой город считался круче маленького. Новенькая, переехав сюда, назвала наш городок захолустьем. Ну а Варя прочитала бедной девочке получасовую лекцию о нормах приличия в обществе, добавив, что такие толсто нарисованные брови, как у Леры, к счастью, давно вышли из моды.
Позже мама поделилась идеей о перестановке в доме. Варя не оценила эту мысль, ведь в прошлом году они уже перетаскивали мебель с места на место, и на их ментальном здоровье это никак не отразилось. Зато спины у обоих болели еще неделю.
Все это время я лишь слушала, и от меня не укрылось то, как родные бросали в мою сторону беспокойные взгляды. Хотелось спрятаться от этих сочувствующих взглядов, избавив родных от необходимости наблюдать столь жалкое зрелище, в лице бледной измученной сестры и дочери.
Вскоре Варя убежала на дополнительные занятия, а мы с мамой всё ещё медленно попивали кофе. Рухля сидел на полу и неотрывно смотрел в мою сторону, покачивая из стороны в сторону пушистым хвостом.
- Изучает, - сказала мама, заметив наши переглядки с котом, - знаешь, он очень любопытный. Никогда не думала, что буду любить кошек, ведь раньше вообще была к ним равнодушна. Но этот растяпа такой забавный. Он постоянно падает, то со стола, то с дивана, хотя я сто раз говорила ему, не прыгать, вес-то уже не такой маленький, как раньше...
- Мам... - перебила я её, - прости меня.
Слезы градом хлынули из глаз. Я давно не плакала, в душе было пусто, но сейчас осознание резко изменившейся жизни накрыло лавиной. Я задыхалась и чертовски устала.
- Ох, моя дорогая, - сказала мама и заключила меня в свои теплые объятия, - я рядом. Мы справимся. Только больше никогда так не делай, не исчезай. Что бы ни случилось, ты можешь мне рассказать.
Мы сидели так очень долго. Казалось, с меня сняли замок, который удерживал внутри правду. Но теперь я была готова всё рассказать.