– Ладненько, епискуля.
– Ну пока-пока, Муллинер.
Августин взял ручку и вновь принялся трудиться над проповедью. Он слышал, как в благоухающей ночной тьме замирают, удаляясь, четыре голоса, исполняя старинную английскую хоровую песню.
– «Веселое сердце благотворно, как врачевство». Притчи, семнадцать, двадцать два, – негромко сказал Августин.