Она не ответила. Наклонилась к Шону и положила ладонь на его узкий лоб. Шон совсем не походил на Дэвида. Он был очень худой, с шапкой прямых и светлых соломенных волос, которые всегда падали на глаза.
— Лоб у тебя негорячий, — ласково проговорила мама. — По-моему, у тебя нет температуры.
— Потрогай лоб у Трэвиса, — сказал Шон. — Он тоже плохо себя чувствует.
Мама застонала и с досадой закатила глаза. Но все-таки протянула руку через кровать.
— У него тоже нет температуры. Он здоров, — заявила она.
— Шон тоже здоров как бык, — заявил Дэвид. — Наверное, он притворяется. Ты ведь знаешь, он всегда старается привлечь к себе внимание.
Мама поправила одеяло. Потом повернулась к окну.
— Зачем вы его открыли? — спросила она. — Напустили холода в дом.
— Трэвис сказал, что ему жарко, — ответил Шон. — Это он заставил меня открыть окно.
Мама нахмурила брови и озабоченно поглядела на Шона.
— Ох, не нравится мне все это, — сказала она, скрестив на груди руки. — Шон, тебе уже двенадцать лет. Пора тебе избавляться от своего придуманного друга.
Она прошла через комнату и закрыла окно. Поправила несколько криво стоявших книг на книжной полке Дэвиса. Взбила Шону подушку.
— Эй! Ма! Что сегодня на обед? — поинтересовался Дэвид.
Но мать уже вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
— Почему она так сказала про меня? — возмутился Трэвис, как только они оказались одни. — Почему она сказала, что ты должен от меня избавиться?
— Не волнуйся, — ответил Шон. — Я не собираюсь этого делать.
Дэвид встал и подошел к его кровати.
— Тебе пора расстаться с Трэвисом. Вся твоя чепуха с невидимым другом тревожит маму, — заявил он.
— Занимайся своими делами, а в мои не лезь, — огрызнулся Шон. — Ты мне не командир, понял? И нечего учить меня, что мне делать.
Трэвис громко зевнул.
— Скучи-и-ща! — протянул он. — Ужасно скучно лежать вот так и ничего не делать. Пошли гулять. Выползем из нашей норы.
Шон сел на кровати. Откинул со лба непослушные волосы.
— Выползем? Но ведь уже поздно. Мы можем нарваться на неприятности.
Трэвис хитро усмехнулся.
— Это если нас поймают.
Дэвид хмуро наблюдал, как Шон натягивает на себя джинсы и теплую рубашку.
— Не слушай Трэвиса. Он всегда втягивает тебя во всякую ерунду. Ты совершаешь большую ошибку, — произнес он.
— Твоя рожа — самая большая ошибка, — ответил Шон. Затем он открыл окно, перекинул ногу через подоконник и выпрыгнул в ночь.
Дэвиду не хотелось никуда тащиться, но он надел куртку и поплелся за Шоном. Может, мне удастся удержать его от беды, решил он.
Ночь была холодная и безлунная. Ветер кружился около домов, завывал в ветвях деревьев. Где-то на краю квартала лаяла собака. Сухие листья шуршали под ногами.
— Не нравится мне так поздно гулять, — сказал Дэвид, дрожа от холода. — Мне кажется, нам пора вернуться домой.
— Трэвис не хочет возвращаться, — ответил Шон. — Трэвису дома скучно.
Они остановились в следующем квартале перед домом Харпера. Фонарь, освещавший площадку перед домом, бросал прямоугольную полосу света на стену гаража.
Мальчики увидели высокую лестницу и банки с краской. Половина стены была окрашена в желтый цвет.
— Давай поможем старику покрасить гараж, — предложил Трэвис.
— Да ты что! — запротестовал Шон. — Если нас поймают, мистер Харпер…
— Почему ты всегда так трусишь? — усмехнулся Трэвис. — Бедный малютка Шон боится! Неужели тебе никогда не хочется приколоться? А? Неужели не хочется?
Шон повернулся и поплелся к гаражу.
— Ладно. Давай покрасим, — бросил он на ходу. Дэвид метнулся за Шоном, схватил его за рукав.
— Пожалуйста, прошу тебя! — взмолился он. — Пожалуйста, не надо!
Но Шон уже открыл банку с черной краской. Потом взял кисть и макнул ее. И намалевал во всю стену гаража смеющуюся рожицу.
Они с Трэвисом поиграли на стене в крестики-нолики зеленой краской. Потом Шон написал крупными красными буквами имя Трэвиса. И все время при этом они смеялись и приплясывали. Им было весело.
Но их смех оборвался, когда в ворота въехал автомобиль и осветил их двумя лучами фар.
Шон и Трэвис на секунду застыли. Потом побросали кисти на землю и помчались наутек — пролезли через густые кусты, росшие со стороны двора. Из машины выскочил отец Дэвида и бросился к гаражу. Даже в полумраке Дэвид разглядел, какое у него сердитое лицо.
— Я не виноват! — закричал Дэвид. — Честное слово, па. Это все Шон. Я… я просто шел за ним. Я просил его остановиться.
Отец свирепо взглянул на Дэвида. Его черные усы дергались от возмущения.