— Как это? — слышу свой дрожащий голос.
— Пошли, здесь неудобно. Ты же девочка, да? — слышу, как он говорит это почти нежно, но в голосе что-то хищное — как кошка, которая мурлычет, прижав мышку лапой. Как-то неловко стало, что Олег ему рассказал. Понятно, что они друзья, это было очень чётко видно всегда, но всё равно. Что ещё он ему рассказал? Что я девочка? Что живу одна? Что смотрю на него влюблёнными глазами и даю списывать? А ему это зачем?
— Ну да, — шепчу, опускаю глаза. Вижу кафельный пол — швы между плитками, трещинку в одной из них, — и не стала отрицать. Глупо отрицать очевидное.
Чувствую, как он хватает мою руку — пальцы железные, холодные несмотря на тепло кожи. Хватка такая, что кости запястья чуть хрустнули. Он взял меня довольно крепко за руку и потянул на выход. Как только мы вышли из коридорчика, который соединял бассейн с домом, я стала вырываться — ведь прихожая и выход были рядом, вижу дверь, такую близкую — входная дверь, тяжёлая, деревянная, за ней свобода, такси, дорога домой:
— Пусти! Я домой поеду. Где Олег? — повышаю голос почти до крика. Слышу, как мой голос отдаётся в высоких потолках, мечется между деревянными балками. Пыталась выдернуть руку, но не удавалось — он очень сильный парень. Чувствую бесполезность собственных усилий — как тянуть канат, привязанный к столбу.
— А тебе прям сразу Олег нужен? — слышу насмешку в голосе, вижу усмешку — уголок рта приподнят, в глазах что-то тёмное, весёлое. Что значит — сразу?!
— Отпусти меня! — я стала уже паниковать. Дрожь по всему телу, ноги подкашиваются, сердце готово выпрыгнуть — я чувствую его в горле, в висках, в кончиках пальцев. Что... это... зачем. Олег мне ничего не сказал. Я не хочу с ним. Я вообще так не хочу! Я его даже не знаю толком.
Намерения Бори как-то переставали быть для меня туманными и непонятными. Физиологически я может и девочка, но не полная же дура. Я чувствовала, как пазл складывается в голове — противный, мерзкий пазл, который мне совсем не хотелось собирать.
Печальное осознание того, что Олег так меня подставил, накрывало каким-то отчаянием — густым, удушливым, как тот запах эфирных масел в хамаме. Зачем он так со мной? Что я ему сделала? У нас же были хорошие отношения! Я ему конспекты давала, шпоры делала, мы по часу по телефону болтали — я слышала его голос в трубке, он звучал по-другому, мягче, домашнее. Я ему призналась, что девочка! Так нельзя!
— Да никуда ты не пойдёшь, — тут он подхватил меня чуть ниже попы за ноги, поднял и закинул на плечо. Чувствую, как мир переворачивается — кровь приливает к голове, его плечо впивается в живот, твёрдое, костлявое. Пахнет его футболкой — порошок, пот, парфюм. И понёс... наверх... ну туда, где спальни. Слышу его шаги на ступенях — тяжёлые, уверенные, как будто он несёт не девушку против воли, а мешок с продуктами.
Глава 3
— Отпусти меня! — я пыталась оттолкнуться от него, чтобы выпрямиться, и что? Он меня держит за ноги, я всё равно не могу с него слезть. Чувствую, как его пальцы впиваются в мои бёдра — крепко, до синяков. Паника увеличивалась — ну так же нельзя, ну он же не может, если я не хочу!
— Я не хочу, отпусти меня, — решила уже озвучить своё нежелание с ним трахаться. Потому что вряд ли по какому-то другому поводу можно тащить силой девушку в спальню. Голос звучит срывающимся, надломленным.
— Чего не хочешь? — спокойно переспросил он, продолжая нести по лестнице. Я слышу скрип деревянных ступеней под его весом. Я хотела ухватиться за перила — вижу их, деревянные, гладкие, так близко, — но он резко повернулся, чтобы я не дотянулась. Чувствую инерцию, мир качнулся.
— Олег! — стала кричать. Ну он же должен его остановить! Мой голос бьётся о стены, о высокий потолок, улетает вверх и затихает.
— Что? — он вышел из одной из спален. Спокойно. Неторопливо. И облокотился о косяк двери. Посмотрел на нас с такой лёгкой улыбочкой. Вижу — волосы чуть лохматые, рубашка расстёгнута, открывает загорелую ключицу, в руке стакан с чем-то янтарным. Совершенно расслабленный. Как будто ничего особенного не происходит. Как будто каждый день так — друг тащит девушку в спальню, а он стоит и потягивает виски.
— Скажи ему, чтобы он меня отпустил, — попросила я, хотя вся его поза показывала, что просьба эта не имеет никакого смысла. Я слышала своё собственное сердцебиение — бешеное, гулкое.