— Неа. А ты думала, зачем я тебя пригласил? — спросил он меня. Просто так. Без тени стыда. Как спрашивают «хочешь чаю?». Его голос звучал легко, почти весело.
— Зачем? — я смотрела и не понимала — как он так может со мной! Вижу его лицо — знакомое, красивое, то самое лицо, от которого у меня колени подкашивались в коридоре Универа, — и не узнаю. Совсем другой человек смотрит на меня этими глазами.
— Боря девочку хотел, — спокойно тоже ответил он мне. Нет, ну так не может быть. Я правда доверяла ему. Слова бьют — каждое по отдельности, как камни. Боря. Девочку. Хотел. Три слова, которые перечёркивают всё — все звонки, все смски, все разговоры.
— Ну а я потом подойду, если захочешь, — добавил он. Так буднично, будто про кино предлагает.
— Что? Нет!!! — от отчаяния на глаза навернулись слёзы, горячие, они обжигают щёки. — Не надо, отпустите меня!
Олег усмехнулся, повернулся и ушёл обратно в ту же спальню, откуда вышел. Слышу, как закрывается дверь за ним — мягко, равнодушно. А Боря занёс меня в другую и бросил на кровать. Чувствую, как матрас пружинит подо мной, мягко обхватывает тело. Мне не хотелось верить ни ушам, ни глазам — но было очевидно — мажорчик меня предал.
Я тут же сгруппировалась, приземлившись на кровать, подтянув к себе ноги — колени к подбородку, руки обхватывают голени, я стала маленькой, сжатой, как можно меньше:
— Не трогай меня, — мне не хотелось верить и думать, что это со мной происходит. Голос тихий, но твёрдый.
— Неактуальное замечание, — он стягивал майку и расстёгивал ремень на джинсах. Внутри как-то всё нехорошо сжалось — ледяной комок где-то под солнечным сплетением. Вижу — под майкой рельефное тело, широкие плечи, мышцы перекатываются под кожей, как у хищника. Пловец, подумалось некстати. Откуда я знаю? Не знаю — просто так тело выглядит.
Я попыталась слезть с кровати, но он меня поймал — легко, как котёнка:
— Будешь вырываться — свяжу, — слышу угрозу в его голосе, холодную, спокойную, как констатацию факта. Ему удалось поместить меня к себе на колени, чувствую твёрдость его бёдер под собой, запах его кожи — мужской, тёплый, настойчивый. Обхватив в кольцо рук — и он дёрнул собственный ремень. Слышу звук кожи, скользящей через шлёвки джинсов — шуршащий, змеиный, — металлический звон пряжки. Показывая, чем он меня свяжет.
— Не надо, не надо, я в полицию пойду! — голос дрожит. Стала уже угрожать. Слышу, как слова звучат неубедительно — даже для меня самой.
— Ого, правда, что ли? — слышу, как он смеётся, глухо. Издевался он надо мной. — Сама приехала, сама на ночь осталась, тебе прям поверят!
Эти слова неприятно режут слух — каждое как наждачка по живому. Понимание приходит — он прав, кто мне поверит? Приехала в загородный дом к парню на вечеринку, осталась на ночь. Классическая ситуация. Холод отчаяния — не тот, который от плитки, а другой, внутренний, безнадёжный.
— Отпусти, я не хочу, это насилие! — выкрикиваю чётко, громко, надеясь на что-то. Я старалась как можно чётче высказать своё «нет»! Может быть, если повторить достаточно раз, он услышит.
— А вдруг тебе понравится? — чувствую, как он сильно прижимает меня, его тело горячее, твёрдое, как нагретый камень. Начал целовать шею. Губы горячие, движутся по коже медленно, влажно, чувствую, как кусает, втягивает кожу — будет засос, мелькает абсурдная мысль. Горячее дыхание обжигает, слышу, как он тяжело дышит — шумно, с присвистом. Я замерла — как кролик перед удавом, — но потом опомнилась.
— Я не хочу, отпусти, — слова даются с трудом, каждое приходится выталкивать из себя. Я пыталась высвободиться, но ничего не получалось — он больше и сильнее. Чувствую свою беспомощность, слабость — физическую, осязаемую, как верёвки на запястьях, которых ещё нет, но уже как будто есть. Он так и держал меня на коленях и продолжал целовать шею, и прикусывать мочку уха — слышу влажные звуки его губ, чувствую, как его язык касается кожи за ухом.
— Ну что, связывать? — слышу вопрос, голос хриплый.
— Не надо, — всхлипываю, вижу размыто сквозь слёзы — всё расплывается, превращается в цветные пятна. Я понимала, что уже плачу. Мне было страшно, что он меня может ещё и связать. Представляю ремень на запястьях — грубую кожу, беспомощность, — ужас сковывает тело.
— Сама? — слышу голос у самого уха. Его дыхание щекочет, обжигает. Нет, я так не хочу! Я его даже не знаю!
— Нет! Выпусти! — последняя попытка, голос срывается.
Чувствую, как он ловит мои руки — ловко, быстро, как будто делал это не раз — и правда стал стягивать ремень на моих запястьях. Кожа ремня грубая, холодная, затягивается, врезается в кожу, слышу, как пряжка щёлкает — металлический, окончательный звук.