— Отпусти, мне больно, — Осознание неизбежности происходящего просто размазывало меня по асфальту. Внутри всё проваливается в пустоту — чёрную, бездонную, — холод и отчаяние заполняют до краёв, как вода заполняет тонущий корабль. Ну нет, так нельзя поступать!
— А я не хотел, — слышу его слова, без тени сожаления. Прокомментировал он вынужденность, оказывается, своих действий. Как будто это я его заставила.
— Борь, Боря, не трогай меня, — умоляю, перехожу на мольбу. Слёзы лились из глаз — горячие, солёные, я чувствую их вкус на губах.
Глава 4
Потом он резко кинул меня опять на кровать — падаю, матрас мягкий, я буквально проваливаюсь в него — и быстро стянул свои джинсы. Слышу звук расстёгивающейся молнии — короткий, резкий, — шорох ткани. Стоит. Уже. Вижу, отворачиваюсь, хочу закрыть глаза, но не могу отвести взгляд — парализована. Мне страшно. Дрожу всем телом — мелкая, противная дрожь. Кажется, он у него большой. Это больно?
— Олег! — кричу изо всех сил, голос срывается, эхом отдаётся в пустом доме, но никто не отвечает. Тишина после моего крика ещё страшнее, чем сам крик. Ну так не может быть. Он не может так со мной!
— Я один сначала хочу, — голос звучит мягко, как будто уговаривает ребёнка. И стал стягивать с меня штанишки — ткань скользит по коже, я чувствую, как обнажается тело, холодный воздух касается бёдер, — несмотря на то что я выворачивалась, но руки были уже связаны.
Что значит — сначала? Что это значит? Они вдвоём... вдвоём потом хотят? Мысль обжигает, как кипяток.
— Пожалуйста, не трогай, — я плачу, и одновременно чувствую его тёплые руки на моих бёдрах. Большие, горячие ладони обхватывают кожу — контраст с моим ледяным от страха телом.
— Расслабься, и всё будет хорошо, — слышу его голос, хриплый и явно возбуждённый. В голосе слышится нетерпение, которое он пытается прикрыть заботой.
Он уже был голый. Сильное накачанное тело — вижу рельефные мышцы, тени ложатся в углубления между ними. Он резко раздвинул мои ноги и лёг сверху, касаясь членом киски. Чувствую его вес — он давит, вжимает меня в матрас.
— Не надо. Я правда в полицию пойду, — продолжила я опять угрожать. Голос звучит хрипло, неубедительно.
— Никуда ты не пойдёшь, — уже с раздражением сказал он. — Лучше расслабься, а то правда больно будет.
Он одной рукой стал пытаться меня возбудить. Нащупал клитор и массировал его, но это было так себе — мне было страшно, и я не испытывала никакого возбуждения. Чувствую только давление пальцев, механическое, без отклика в теле. Мне было страшно и ужасно от того, что всё так. Что меня просто трахнут и всё. Пошло и грубо. Как я так попала?
— Блин, ну невозможно, давай, расслабляйся, — потребовал он. Слышу раздражение в его голосе. Я понимала, что у меня там сухо и это будет правда ужасно. Наверное, ужасно больно. Чувствую, как всё тело напрягается, сжимается, отказывается принимать.
— Я боюсь, мне больно, — стала опять просить.
— Сейчас тебе не больно, но если не расслабишься, то явно будет, — он перешёл к тому, чтобы головкой члена чуть протолкнуться мне внутрь. Чувствую давление — тупое, настойчивое, тело сопротивляется.
— Не надо, Боря, не надо, — я продолжала просить, всё ещё надеясь. Голос уже совсем тихий, молящий.
Тут вошёл Олег! У меня появилась надежда — вижу его силуэт в дверях, и что-то внутри вспыхивает — вот сейчас он скажет «хватит», сейчас он его остановит, сейчас...
— Блин, Борь, ты чего её связал, так ещё следы останутся, — как-то именно об этом забеспокоился он! Слышу его голос — недовольный, но не от того, что его друг насилует девушку, а от того, что могут быть следы. Надежда гаснет — мгновенно, как задутая свеча.
— Так она вырывается, — объяснил тот. Как будто это очень логичное, а главное — совершенно обоснованное оправдание. Голос спокойный, деловитый.
— Мил, ты чего? — Олег сел на кровать. Чувствую, как матрас продавливается под его весом, чувствую тепло его бедра рядом с моим. — Боря не любит, когда девочки так выкобениваются, — стал таким образом он меня уговаривать?! Слышу его голос — мягкий, увещевающий, как у няньки.
— Ну пожалуйста, пустите, — просила я. Мне просто не хотелось верить, что Олег так поступил и поступает со мной. Голос ломается, слова рвутся.
Но Олег вместо того, чтобы остановить друга, задрал мою кофточку и высвободил грудь из лифчика. Чувствую прохладный воздух на обнажённой коже, мурашки.
— Мне кажется, так лучше, — прокомментировал он, рассматривая мою грудь с каким-то живым, нескрываемым интересом. Вижу его взгляд — оценивающий.