И нагнулся, чтобы языком провести вокруг соска. Чувствую мокрое, тёплое прикосновение — тело предательски реагирует, сосок твердеет. Я замерла. Это какой-то ужас. Почему он так со мной?
А Боря в это время водил у входа, чуть проникая внутрь. Чувствую двойное — язык Олега на груди и давление Бори внизу, и тело начинает отзываться помимо моей воли. Олег перешёл ко второй груди, сминая первую рукой — чувствую его пальцы, жёсткие, торопливые.
— О, процесс кажется пошёл, — прокомментировал Борис. Это я намокаю? Ну мне же нравится Олег... Тело — предатель, абсолютный, безоговорочный предатель. И вдруг он резко вогнал — я выгнулась и вскрикнула. Больно! Слышу свой крик — резкий, короткий, — и чувствую, как что-то рвётся внутри. Боль — острая, обжигающая, распирающая.
— Чшш, — тихо сказал он. — Ну вот, вначале оно всегда так. Голос почти ласковый. Как будто утешает.
Он не двигался. Я переводила дыхание — хватаю воздух ртом, чувствую, как грудная клетка ходит ходуном, — чтобы как-то... как-то привыкнуть? Привыкнуть к его члену?! Да что за кошмар со мной творится. Чувствую его внутри — большой, полностью заполняющий, растягивающий.
А Олег продолжал заниматься моей грудью. Боря слегка отклонился, чтобы рукой начать опять массировать мой клитор. Чувствую его палец — настойчивый, умелый, и тело опять начинает реагировать. Ненавижу.
— Ну зачем вы, не надо, — уже как-то вяло говорила я, продолжая плакать. Слёзы текут по вискам — горячие, щекочут кожу.
Тут Олег начал развязывать мои руки:
— Не сопротивляйся, — посоветовал он. — Расслабься.
Наверное, это уже было как-то глупо, но я попыталась руками отпихнуть Борю, и Олег тут же их схватил — чувствую его пальцы на запястьях, там, где ремень оставил горящие полосы.
— Я же говорил, мне пришлось, — так прокомментировал он то, что связал меня. Пришлось! Слышу самодовольство в его голосе.
Я лишь ускорила то, что он начал двигаться. Чувствую каждое движение — больно, но уже не так остро, тупая, растягивающая боль.
— Больно, не надо, — как-то уже было... всё равно? Не знаю... Наверное. Он скоро закончит?
— Ты привыкнешь, расслабься, — опять повторил Боря, измываясь над моей киской всё увеличивающимися по темпу толчками. Слышу ритмичные, мерзкие звуки — влажные, чавкающие. Я отвернулась, лицо было в слезах.
— Смотри на меня, — потребовал он, но я не поворачивалась. Тогда он сам взял меня за подбородок — пальцы твёрдые, шершавые — и повернул к себе, продолжая резко и быстро вгонять. Вижу его лицо — напряжённое, глаза полузакрыты.
А Олег держал мои руки... Как отвратительно. Он пригласил меня просто для своего друга, потому что тот хотел девочку! Какая пошлость. Как же я купилась?!
— Мила, успокойся, скоро пройдёт, — стал успокаивать меня Олег. Его голос звучит фальшиво-заботливо. Ну да... пройдёт...
Глава 5
Боря наконец вытащил и кончил мне на живот. Чувствую — горячее, липкое.
— Блин, так себе зрелище, — прокомментировал он свой член в моей крови.
— Пустите, — я стала высвобождаться, но сейчас меня уже никто и не держал.
— Пошли купаться, — потянул меня Боря в ванну, которая, как оказалось, была расположена между двух спален.
— Она в полицию собиралась, — рассказал Боря, стоя за моей спиной в душе и намыливая гелем. Какой-то ягодный. Клубника? Да какая разница! Его руки скользили по моему телу — методично, уверенно, как будто имел на это полное право. Чувствую каждое прикосновение — скользкое, мыльное, — и ненавижу, как тело отзывается на эту заботу. Тёплая вода текла, смывая кровь и слёзы, и было что-то невыносимое в том, что она смывает и все следы того, что произошло. Слышу шум воды — монотонный, равнодушный.
— Мил, ты что? Какая полиция? — Олег просто стоял в ванной, совершенно спокойно смотря на нас. Облокотился о стену, скрестив руки на груди.
Я прикусила губу — чувствую солёный привкус крови. Действительно, какая теперь полиция. Бред. Всё равно бы сказали, что сама. Ну как же — разве можно таким отказать?!
Да если бы один Олег, я бы... и не отказала. Хотя и не хотела быть сто двадцать пятой, но всё равно. Скорей всего бы не отказала. Хотя... не знаю... сейчас ничего уже не знаю. В голове каша — мысли скачут, путаются, налезают друг на друга.
— Слушайте, спать так хочется, — признался Олег, зевнув.
— А если она сбежит?
— Мил, ты же не сбежишь, да? — спросил меня Олег. Его голос звучит так обыденно, что хочется завыть.
Я удивлённо посмотрела на него:
— Я домой, — озвучила своё намерение.
— Я же тебе сказал, родаки мне на все каникулы дом оставили, — непонимающе так высказал он мне. Что?! Слышу эти слова и не могу поверить — он что, думает, я здесь на каникулах?