Я очень глубоко вздохнул, медленно выдохнул и вымучено улыбнулся:
— Думаю, пора заканчивать. Займёмся автографами.
К барной стойке потянулась неторопливая очередь из читателей с книгами в руках. Некоторые просили написать что-нибудь индивидуальное, кое-кто всё же жалел бедного автора и диктовал свой вариант надписи. Нашлись даже умники, попросившие меня нарисовать вместо подписи пару рисунков. Первой моей реакцией было послать любителей изобразительного искусства куда подальше, но речь Хаза всё ещё гуляла по извилинам мозга, периодически напоминая о себе. Поэтому я проявил всяческое уважение к читателям и действительно что-то нарисовал… Всё-таки зря я это сделал, добрая половина уже получивших подписи тут же потребовала ещё и рисунки.
Среди прочих за автографом подошла та самая девушка, не захотевшая со мной общаться у входа. Подавая книгу, она жутко стеснялась и краснела.
— Алине, — тихо сказала она.
— Самой лучшей читательнице, — улыбнулся я. — Вам тоже рисунок нарисовать, или всё же не будем портить книгу?
— Не будем, — смилостивилась читательница. — А когда выйдет продолжение?
Перед моими глазами тут же возник огромный глаз, вновь появившийся в моей комнате.
— Знаете, судя по всему, очень скоро. Сюжет уже начинает наклёвываться.
— А главный герой помирится со своей девушкой?
— Она не моя… — я запнулся. — Она не девушка главного героя. Как может главный герой общаться с человеком, познакомившимся с ним по приказу руководства?
Девушка светло улыбнулась.
— Но это же классика, сначала для неё это была просто работа, а потом он ей понравился. Они должны объясниться, и всё у них будет хорошо, — уверенно закончила она.
Эх, наивная девочка, если бы всё в этой жизни было так просто.
— Не уверен, — вздохнул я. — Да и уехала она из города…
— Эй, девушка, вы же не одна здесь! — раздалось из-за спины читательницы.
После юной любительницы любовных историй за стойку бара сел… тот самый небритый мужчина, планировавший научить меня писать «правильно».
— А где ваша книга? — полюбопытствовал я.
— Выкинул, — охотно ответил мужчина. — Мне она не понравилась.
— Я помню, — хмыкнул я, борясь с подступающим раздражением. — И что вы тут делаете в таком случае?
— Собираюсь сказать вам, что книга полный отстой.
Бывают же надоедливые люди.
— Вы это уже сказали у входа, — как можно спокойнее сказал я. — Что-нибудь ещё?
— Я смотрю, у вас разыгралась мания величия. А вроде бы всего одну книгу написали…
Так, меня уже бесит эта самодовольная физиономия.
— Следующий!
— Между прочим, главный герой в вашей книге сильно напоминает шизофреника.
Подумаешь, мне самому это часто говорили, особенно в последнюю пару месяцев.
— Такая чушь может понравиться только таким же шизофреникам.
Эй, минутку, этот урод только что оскорбил всех моих читателей? А ведь Хаз говорил, что я должен уважать их. Значит, я имею полное право вступиться…
— Слушай, давай выйдем на улицу, и ты мне всё выскажешь? — неожиданно для самого себя сказал я. — Не очень красиво обсуждать такие вещи перед читателями.
И вновь в глубинах сознания зародилась волна… нет, в этот раз не раздражения, а какой-то весёлой злости.
— Легко, — обрадовался мужчина. — Приятно видеть писателя, готового выслушивать конструктивную критику.
Я попросил читателей подождать пару минут, и вышел с конструктивным критиком на улицу. Здесь людей почти не было, вся литературная тусовка сидела в vip-зале, а случайные прохожие в нашу подворотню забредали довольно редко.
Я вдохнул относительно свежий вечерний воздух, и ехидно улыбнулся:
— Знаете, раз уж вы всё равно вышли из клуба, то идите-ка со своей конструктивной критикой… домой.
— Не понял, — возмутился мужчина. — То есть, вы пытаетесь заткнуть мне рот?
— Боже упаси, — медленно начал закипать я. — Просто решил объяснить, что ваше мнение меня не интересует.
Да, я знаю, что веду себя как полный засранец. Но с какой стати я должен позволять абсолютно незнакомым личностям портить мне настроение? Всё в этой жизни имеет свои пределы, и особенно моё терпение.
Мужчина встал в очень гордую, но абсолютно глупую позу.
— А общественность не заткнёшь.
Всё, он меня достал.
Так же, как это было с тем гипнотизёром, я нанёс удар по общественности прежде, чем смог осознать происходящее. А когда осознал, критик уже лежал на асфальте и размазывал по лицу кровь.
Повинуясь неожиданному порыву, я провёл языком по кулаку.
— Во-первых, я не шизофреник. А во-вторых, тебе следует уважать моих читателей. Пошёл вон отсюда.
Отбежав на карачках на безопасное расстояние, критик вскочил на ноги и закричал:
— Я тебя засужу! Псих!
Я развернулся и спокойно отправился обратно в клуб. Самое удивительное, что произошедшее не вызвало у меня никаких чувств, кроме глубокого удовлетворения. Вообще. А ведь раньше во время любых стычек в крови набиралось такое количество адреналина, что ноги подгибались, а в ушах стоял дикий звон.
Вернувшись обратно за стойку бара, я дружески улыбнулся своим читателям и спросил:
— Кому ещё подписать книгу?
Разобравшись с писательской обязаловкой, я смог наконец-то перейти в настоящий «Литерхом». В vip-зале царила расслабленная атмосфера, и шли неторопливые обсуждения… на самом деле просто ещё рано, обычно ближе к ночи случаются действительно серьёзные перепалки, порой доходящие чуть ли не до рукоприкладства.
Здесь же сидел и Хаз.
— Ты монстр, — первым делом заявил он мне.
— Что такое? – вяло поинтересовался я.
— Взял мужика какого-то побил перед входом.
А я думал, нас никто не видел.
— Откуда ты знаешь?
Хаз похлопал меня по плечу широченной ладонью.
— Да Васька как раз в этот момент заходил через задний вход. Ты же понимаешь, что теперь навечно заклеймён главным забиякой всего «Литерхома»?
Ну да, сначала была драка с самим Хазом, теперь это… Тогда мы подрались по пьяни, хотя причина и была довольно веской… вроде бы. А теперь я всё сделал обдуманно, вернее, не просто обдуманно, а с глубоким удовлетворением. Будто каждый день людям морды бью… Чёрт, как же противно. И когда я успел стать таким кровожадным? Неужели, душа вампира действительно повлияла на меня в худшую сторону?! Хотя, кого я обманываю? Ещё как повлияла, иначе, откуда взяться этим приступам беспричинной злости и «эффекту Светлова»?
— Ладно, не парься, — хмыкнул Хаз, заметив моё смятение. — Если врезал, значит, было за что.
— Было, конечно, — задумчиво согласился я. — Но стоило ли?
— Этот вопрос ты рассмотришь в своей следующей статье, — рассмеялся Хаз. — «Рукоприкладство, как веский аргумент в пользу молодых талантливых авторов».
Ему лишь бы позубоскалить.
— Игнат Львович приходил?
— Был где-то здесь, — с готовностью ответил Хаз. — Походи между столиками, он наверняка опять спрятался в какой-нибудь тёмный угол.
Да, наш Великий Демонолог в последнее время не отличался особой разговорчивостью — с головой ушёл в исследования истории всевозможных демонов. Уж не знаю, что там могло быть такого захватывающего, но он просто помешался на всех этих страшных и уродливых тварях. Боюсь даже представить, какие ему сны снятся после столь приятного чтива. Он мне как-то прислал одну главу своей книги об истории человеческих жертвоприношений в европейских сектах… Я потом целую неделю мясо есть не мог. А ведь есть люди, которые этим действительно интересуются…
Игната Львовича я нашёл в самом дальнем углу, он один занимал целый столик и явно не горел желанием с кем-либо общаться. С нашей последней встречи он ещё сильнее исхудал, превратившись из разговорчивого рыжего толстячка в бледного и не очень опрятного типа с подозрительным взглядом. Не зря говорят, что книги меняют человека… Вот только обычно подразумеваются положительные изменения, а не медленное, но верное угасание.