Был теплый, весенний день. Вроде бы на первый взгляд обычный день как и все остальные. Мама позвонила с вечера и назначила встречу с обязательной явкой, в своем любимом кафе на набережной. Конечно же я не смог ей отказать. Ни в этот раз, ни когда либо ещё. Это было единственное, чем я как сын, мог ей отплатить и порадовать. Своим присутствием и вниманием.
Убедить любимую родительницу, что все идёт по плану, что счастлив и наслаждаюсь жизнью. Не упускаю ни одной возможности, для того что бы жить так, как я и мечтал или мечтаю. И в тот день, это был вторник, она хотела, что бы мы вместе, ещё раз отметили мое двадцатилетие. Которое я уже отметил, пару дней назад со своими друзьями и девушкой в клубе.
Дать полную свободу, не выдвигать рамки, не ставить перед выбором или фактом, не вмешиваться в личную жизнь взрослого сына, а просто любить и быть рядом, в этом была вся она.
У меня была просто идеальная мать. Сейчас я понимаю это как никогда. Она всегда шла на уступки, выполняла любое мое желание и поддерживала меня во всех моих начинаниях. Когда я сказал ей, что мы с Никитой и парнями создали свою группу и хотим, что бы о нас узнал весь мир, она была очень рада за нас. Пыталась помочь и даже поговорить с нужными людьми. Ведь ей это ничего не стоило. В этой сфере она была богиней. Ее любили и уважали.
Эта женщина постоянно волновалась и переживала за нас и наши успехи. Прииходила на каждое наше выступление, свистя и аплодируя громче всех, не зависимо от того, хорошо мы выступили или не очень.
При каждой встрече, мы могли часами молчать и любоваться друг другом. Она могла долго гладить мне руки и всегда смотрела с такой любовью, что становилось неудобно.
Молодой парень в двадцать лет не может нормально устоять на месте и не испытывать неловкость в такие моменты. Какие же мы дураки, дети. Откуда это грёбанное чувство стыда берется? Неловкость? Желание побыстрее выпорхнуть из любящих объятий , лишний раз не целовать, а то мало ли кто из друзей знакомых увидит и всё - «маминкин сынок»!
Мне казалось, что я уже достаточно взрослый. В восемнадцать уже съехал от матери. Сняли с ребятами квартиру. Репетиции, клубы, девчонки и все к этому предлагающееся. В общем жизнь малина.
И ужины пару раз в неделю с матерью в кафе, стали нашей традицией. Я не мог ей отказывать ни в чем. Она единственный человек, за которого я мог запросто и душу дьяволу продать. Она была моей планетой. Той самой, на которой я был чем-то важным. Был на первом месте. Был любим и не одинок. У меня была мама.
А теперь я сирота. Хотя и имеется живой, настоящий отец. К которому к слову, я сегодня вечером должен полететь в Швейцарию и постараться из-за всех сил держать себя в руках. И не переходить ни каких границ.
Напоминание об отце, вызывают дрожь и брезгливость. Я его ненавижу. Потому что он отнял у меня всё, чем я дорожил. Разрушил и похоронил мою планету, мою вселенную, единственного родного и любимого мною человека.
Фотокарточки событий давних лет без конца проносятся перед глазами, снова возвращая меня в тот день, в кафе на набережной на мое двадцатилетие.
Мама как всегда была прекрасна. Настоящая красотка. Без мишуры и лишних манипуляций. Чистой природной красоты женщина, которой вслед всегда оборачивались. Мужчины мечтали о ней. Но, любовь зла, полюбишь и козла, как говорится. А если поконкретнее, то моего отца. Который тоже любил, вот только не нас с матерью, а деньги, власть и грязных шлюх.
- Привет, дорогой мой! Я рада, что ты вовремя, хоть и слегка помятый… - такие родные и теплые объятия, нежная улыбка и смешинки в глазах матери заставляют меня почувствовать вину.
С самой субботы и до сегодняшнего дня мы продолжали отмечать мой день рождения. Видок у меня конечно же соответствующий. Но эта женщина не обвиняет, она снисходительно улыбается и подмигивает. Все понимает и видит меня насквозь. Я её просто обожаю.
- Я просто не выспался ма, прости.- приглаживая рукой непослушные светлые волосы, виновато улыбаюсь в ответ.
- Ох уж эта молодежь. Невероятно трудно быть одновременно рок-звездой и пай-мальчиком, правда? – вцепившись взглядом в раскрытое меню в руках, деланно серьезно интересуется родительница. Но при этом у нее очень плохо получается скрыть улыбку.
- Угу,- бурчу себе под нос, не развивая дальше эту тему. Чем вызываю настоящий искренний смех напротив. Вот! Так то лучше! Обожаю ее смех. Он меня всегда успокаивает.