Аврора припомнила разговор, который у нее был однажды с матерью, — а было это после какого-то концерта в Бостоне. Аврора тогда собиралась выйти за этого своего красавчика Редьярда. Они шли домой через площадь Общины. Шел снег. Что исполняли в тот вечер, она не помнила, кажется, Брамса. Мама призналась, что питала слабость к Брамсу. Вечерний снег был прекрасен, он падал на булыжник мостовой, зимний воздух был так чист! Ее мама, Амалия, видимо, была сильно растрогана музыкой и ни с того ни с сего вдруг сделала удивительнейшее заявление.
— Я должна сказать тебе, что твой отец ушел из моей постели, — сказала она. — Правда, покинул он ее еще одиннадцать лет тому назад.
Аврора даже не сразу поняла, о чем идет речь.
— Почему? — спросила она. — Разве у вас неудобная постель?
Мама, которая редко казалась довольной и еще реже — грустной, потому что ее принципом было никогда не выглядеть грустной, на минуту сжала губы и посмотрела на дочь взглядом, который безошибочно можно было назвать печальным.
— Не кровать он считает неудобной, — сказала она, — а женщину в этой кровати. Я ему не нравлюсь.
Аврора не помнила, чем закончился тот разговор, хотя теперь ей хотелось бы вспомнить. Когда ее работа по увековечиванию воспоминаний, казалось, перестала давать результаты, она решила пройтись по своим прежним дневникам и книгам, куда записывала предстоящие свидания и встречи, и по коллекции концертных и театральных программ, и попытаться найти ту самую программу. Если бы ей удалось вспомнить тот концерт, возможно, она смогла бы восстановить и конец разговора. Две вещи она помнила совершенно отчетливо: то, что мама употребила слово «покинул», и то, что она упомянула об одиннадцати годах.
— Отец не спал с ней одиннадцать лет, если не больше. После того как она рассказала мне об этом, она прожила всего шесть лет, так что всего он не спал с ней лет семнадцать. Что скажешь на это, генерал?
— Если ты думаешь, что это какой-нибудь рекорд, забудь об этом, — сказал генерал. — Я прожил с Эвелин больше двадцати лет и не спал с ней.
— Она что, не нравилась тебе? — спросила Аврора.
— Да нет, я бы не сказал, — ответил генерал. — Мы просто как-то утратили такую привычку. Пришло время, и мне кажется, ни мне, ни ей и в голову бы не пришло, что между нами могло быть что-нибудь вроде секса. Во всем остальном мы неплохо ладили.
— Боже мой! Мне кажется, я как-нибудь это все как следует обдумаю, Гектор. Уж этим одним можно объяснить, почему ты был таким энтузиастом, когда мы только-только познакомились. Ты тогда и меня увлек своим энтузиазмом.
— Черта с два я тебя увлек, — запротестовал генерал. — У меня ушло целых пять лет на то, чтобы затащить тебя в постель. Вернее, убедить тебя, что меня нужно соблазнить. Правда, я уже и не помню, чем все это кончилось.
— Я помню, я была увлечена тобой, — сказала Аврора. — Если ты не спал с женой больше двадцати лет, тут нет ничего удивительного. Я полагаю, мы могли бы обсудить это на первом сеансе у доктора Брукнера. Я нахожу, что все это очень и очень интересно, особенно в свете того, что я только что припомнила о своей матери. Я хочу услышать об этом подробней.
— Мы просто перестали спать вместе, что тут еще рассказывать, — сказал генерал. — Я уверен, что такое происходит во многих семьях.
— А у тебя хотя бы были женщины на стороне? — спросила Аврора, глядя на него.
— Одна-две, — припомнил генерал.
Они услышали, как под окнами на улице хлопнула дверца машины. Аврора приподнялась и выглянула в окно. По дорожке, ведущей к дому, одетая в спортивный костюм, шла Пэтси Карпентер.
— Ну вот, приехала Пэтси, сейчас она украдет мою служанку и заставит ее прыгать вокруг дома, — сказала Аврора. — Пойду-ка я вниз и посмотрю, не приготовила ли Рози чего-нибудь поесть, пока они не упрыгали отсюда.
— Мне бы пару вареных яиц с ветчиной, если тебя это не затруднит, — попросил генерал, шаря рукой в поисках костыля.
— Еще как затруднит, если только Рози сама не успела все это приготовить, — сказала Аврора, хватая халат и направляясь к лестнице.
11
— Доброе утро, Пэтси, что ты знаешь о психоанализе? — спросила Аврора, врываясь на кухню. Рози сидела у телевизора и грызла ногти.
— Никакого улучшения в Болгарии, — проговорила она.
Пэтси Карпентер капала мед в чай, который для нее приготовила Рози. Занятия в секции гимнастики начинались через полчаса. У Пэтси теперь появилась привычка пить чай у Авроры, и Рози за это время выкладывала ей международные новости. Если Аврора не спала, Рози добавляла к этому еще и местные новости, то есть то, что происходило в настоящий момент между Авророй и генералом, Паскалем или еще кем-нибудь из ее ухажеров.