— Как дела у Хорхе? — поинтересовалась Аврора. Пассией Пэтси в последние два года был довольно лихой архитектор-чилиец. Пэтси всегда умела завести себе какого-нибудь элегантного мужчину творческой профессии. Вот этой ее способности Аврора просто завидовала.
У Пэтси вытянулось лицо.
— Мы разошлись, — сказала она. — Сама не понимаю, как это я, зная всю эту архитекторскую братию, связалась еще с одним, да еще с латином! Но ведь связалась же! Но теперь все, довольно с меня архитекторов-латинов!
— Черт бы их побрал, — согласилась Аврора. — Теперь, я полагаю, он не будет приезжать поужинать у меня. А ведь был первый красавец в Хьюстоне! Потерпели бы еще годик-другой, пока я вообще не перестала бы устраивать эти ужины.
— Нет уж, спасибо, — запротестовала Пэтси, поглядывая на свои часики. Именно на эту тему ей меньше всего хотелось бы рассуждать. Последний ее роман явно не удался. Она встала, подошла к раковине, сполоснула чашку и повернулась к Рози, которая посматривала на Питера Дженнингса в просвет между ногами и продолжала свои упражнения.
— Вперед, Рози, — сказала Пэтси.
— Вперед, — отозвалась Рози. На этом ее слове щелкнул таймер — яйца были готовы.
— Только не забудь срезать верхушки, — сказала она Авроре. — Он и бесится оттого, что ты никак не можешь этого запомнить.
— Ничего-ничего, вполне вероятно, что я снова забуду. И не потому, что забуду, а потому, что не хочу помнить.
— Лучше срежь, а то сама знаешь, что будет, — предупредила Рози. — От этого он точно взорвется.
— Вы хотите сказать, что он сам не в состоянии разбить для себя яйцо? — с улыбкой спросила Пэтси. Жизнь в доме Авроры, как и прежде, несла на себе отпечаток девятнадцатого века. Какому-нибудь историку нужно было бы приехать сюда, пока все это не исчезло навеки.
— Да, такова отвратительная правда, — подтвердила Аврора, подлетая к плите, чтобы помешать ветчину на сковородке. — Генерал-полковник чересчур придирчив и не в состоянии разбивать яичную скорлупу. Для любой другой женщины этого было бы достаточно, чтобы стать феминисткой!
Пэтси рассмеялась:
— Аврора, если вы станете феминисткой, я выставлю свою кандидатуру на президентских выборах. Но если вы все же поедете к психиатру, обязательно расскажите ему об этом. Ему этого будет достаточно, чтобы растянуть курс лечения на год, если не больше.
— Я вернусь часика через полтора, — заверила Аврору Рози. Она чувствовала себя виноватой, уезжая теперь, когда в доме назревала очередная ссора. У нее было желание подняться наверх с яйцами и самой разбить их. Но с другой стороны, их тренер, строгая женщина, терпеть не могла опозданий.
— Все нормально, но ты выглядишь довольно смешно в этом костюме, — сказала Аврора, перемешивая кушанье. — Ты похожа на балерину, но не слишком. Пока, Пэтси, — прибавила она. — Ты не слишком помогла мне с моими вопросами о психоанализе.
— Ну, скажите мне фамилию психиатра, и я проверю, на что он способен, — предложила Пэтси.
— Брукнер, — повторила Аврора. — Узнай о нем, пожалуйста, поскорее, если сможешь. Нам с Гектором не терпится начать.
— Боже мой! — снова вздохнула Пэтси.
12
Пикап «хонда», принадлежавший Пэтси, был оборудован ремнями безопасности, которые обыкновенно используются в гоночных машинах, и дополнительно она установила защитные воздушные мешки. Застегнув ремни, Рози почувствовала себя чем-то вроде космонавта. Это чувство усиливалось — надо было знать, что такое Пэтси за рулем. Даже ее сын Тилман, который гонял по железной дороге вагоны для крупного рогатого скота с двенадцати лет и сейчас уже владел участком железной дороги неподалеку от Шейвпорта, не ездил на такой скорости, как Пэтси. В те дни, когда он не перевозил свои вагоны, он передвигался плавно и как бы без цели. Пэтси никогда не могла передвигаться плавно. И вот они уже летели, выпуская дым, по юго-западному шоссе в направлении Беллэра, где проходили их занятия аэробикой.
— Ты всю жизнь так гоняешь? — спросила Рози в тот момент, когда Пэтси проносилась мимо каравана в пять-шесть полуприцепов и обычных машин. В такие минуты мысли о воздушном мешке над головой весьма успокаивали — или почти успокаивали. И все же Рози не совсем доверяла воздушным подушкам. А вдруг эта подушка начнет душить тебя? Можно ли прокусить ее? А если прокусить нельзя, то как можно избежать удушья?