— Я поеду, Брюс, — решилась она. — Я люблю тебя.
— Я был почти уверен, что тебе эта идея понравится, — сказал Брюс, облегченно вздохнув.
14
Когда Мелани позвонила и, с трудом переводя дыхание, сообщила Тедди, что они с Брюсом переезжают в Лос-Анджелес, Тедди был на полдороге к вынесению окончательного решения по спору между Джейн и Шишариком и не мог отнестись к этой невероятно важной новости с тем изумлением и вниманием, которого — он хорошо знал это — ждала от него Мелани.
— Это удивительная новость, но этим я сейчас не могу заняться, — признался он сестре.
— Ну почему, что случилось? — спросила Мелани.
Тедди старался говорить спокойным голосом, но Мелани показалось, что он был далеко не спокойным.
— Джейн хочет отшлепать Шишарика, а я прошу ее о снисхождении, — сказал Тедди. — Мне надо заканчивать, не то никакого снисхождения не будет — она таки отшлепает его. Я перезвоню тебе.
Джейн только что вернулась с работы из «7-Одиннадцать», и настроение у нее было далеко не миролюбивым. Какой-то козел прямо перед концом смены прицепился к ней со сдачей, а потом набрался наглости и шел за ней следом целый квартал. Он даже позвал ее и спросил, не хочет ли она с ним прогуляться. Он был с виду каджунским индейцем, хотя заявил, что приехал из Флориды.
— У вас самые красивые и самые длинные ножки из всех, что мне довелось видеть, — говорил он, идя за ней следом. — Я неплохо танцую разные «грязные» танцы. — Он еще и причесывался на ходу.
— А я могу неплохо брызнуть в глаза газом, — сказала Джейн, вынимая баллончик с газом из сумочки. К этому времени он уже настолько осмелел, что взял ее за локоть, поэтому она прицелилась ему в глаз. Угроза немедленно остудила его пыл.
— Нет, газом не надо. Всего хорошего, — сказал он, отставая. — Но я просто влюбился в ваши красивые длинные ножки.
У Джейн и в самом деле были красивые длинные ноги, чем она немного гордилась, но Тедди принимал ее ноги как что-то само собой разумеющееся. Ей было досадно, что какой-то каджун, который не мог даже пересчитать сдачу, обратил на них больше внимания, чем ее муж.
Она вернулась домой и стала готовить чай, обнаружив при этом мокнущую в раковине грамматику санскрита. В последние несколько месяцев они с Тедди занимались санскритом. Самой большой слабостью Шишарика было стремление привлечь к себе всеобщее внимание. Он так хотел быть всегда в центре внимания, что готов был сделать все, чтобы уничтожить любой предмет, надолго отвлекающий от него внимание хотя бы одного из родителей. Он любил свои книжки, и обычно держал у себя в кроватке штук пять или шесть, чтобы рассматривать картинки, когда захочется. А вот книги своих родителей он терпеть не мог. Любая из них могла надолго отвлечь папу с мамой от него.
В последнее время главным его врагом была грамматика санскрита. Родители по многу часов проводили, глядя в эту книгу или обсуждая то, что они в ней видели. Когда они были поглощены этой книгой, отвлечь их можно было, только закатившись в припадке или визжа, словно его режут. Сначала он попробовал просто прятать книгу — взял и спрятал ее под коробку из-под обуви в мамином шкафу, но та быстро нашла ее. Потом он ухитрился затолкать ее под стиральную машину. Ее снова обнаружили. Шишарик, искусно извиваясь и пропихивая книгу перед собой, чтобы спрятать ее подальше, втискивался в недоступные для родителей щели. Но в квартире было не так уж много уголков, пригодных для тайника, и родители всегда находили книгу. Их словно забавляло то, что он ревновал их к этой книге и пытался спрятать ее, им, казалось, нравилось демонстрировать ему, что они — Большие, а он — Маленький, то есть они всегда найдут все, что он припрячет.
Для Шишарика в этом ничего забавного не было. Правда, однажды ему показалось, что он наконец справился со своей задачей. В тот день лил дождь, отец подремывал у раскрытого окна. Шишарик подтолкнул книгу к дальнему краю подоконника и стал смотреть, как она полетела вниз. Когда родители обнаружили размокшую книгу в луже под окном, они посмотрели на Шишарика, покачали головами, но, похоже, им было даже приятно. То обстоятельство, что он так умно избавился от своего врага, казалось, было еще одним подтверждением того, что это был необыкновенно умный ребенок.