— Думаю, что нет, — сказала Аврора. — Я не уверена, что хотела бы этого, но я не хочу, чтобы ты затевал с этим милым доктором беседы о наших трудностях в этом плане.
— Откуда тебе известно, что он такой уж милый? — спросил генерал. — Ведь мы с ним пока не знакомы.
— Но я же разговаривала с ним, и у него такой успокаивающий голос. Его голос — это прямая противоположность твоему голосу, Гектор. Твой голос редко успокаивает меня, хотя, несомненно, мне часто бывает необходимо успокоиться.
— Твой меня тоже не успокаивает, — не остался в долгу генерал. — Особенно в те минуты, когда ты распеваешь арии в машине. Поезжай, что ты стоишь, ведь давно горит зеленый.
— Гектор, да ведь его только что включили, — отметила Аврора.
— Ну и что, зато, когда он загорелся, это значит, что пора ехать, причем немедленно, — напомнил ей генерал.
— Мне просто хочется подождать секунду-другую, чтобы удостовериться, что горит зеленый, — сказала Аврора, отъезжая.
— Сразу после того, как у нас все произошло в постели, у меня возникло чувство, что у нас с тобой этого больше никогда не будет, — поделился своей печалью Гектор. — И чувство это никак не проходит, поэтому-то я такой угнетенный. Могу я рассказать об этом психиатру?
Аврора не отвечала. Ей не нравились пригороды Беллэра — в сущности, она всегда возражала против самого понятия «пригороды», хотя большинство людей и живет в них в наши дни. В годы ее юности все было по-другому. Были крупные и мелкие города, селения и загород, где не было ничего подобного этому скопищу светофоров, универмагов и маленьких уродливых домиков между ними.
— Если я не могу рассказать ему об этом моем ощущении, тогда я просто не знаю, о чем с ним говорить! — продолжил генерал. — Мои родители умерли уже пятьдесят лет назад, и мне кажется, я не смогу много рассказать о них.
— Гектор, почему ты не можешь быть оптимистом? — спросила Аврора. На самом же деле у нее тоже было такое чувство, что их утренняя близость означала, что что-то кончилось, а именно ее долгий двадцатилетний роман с Гектором Скоттом. Страсть, видимо, в последний раз появилась в их жизни — то есть та страсть, которая их объединяла.
Это была невеселая мысль. Ей хотелось спокойствия, но на самом деле она никогда не чувствовала себя спокойной, довольной и удовлетворенной. Вместо того чтобы чувствовать себя спокойной, она была взволнованной, и ей все время чего-то не хватало. Она была слишком полна энергии, чтобы подремывать, и зачастую ее беспокоили мысли о чем-то таком, о чем не следовало думать воспитанным леди, особенно в ее возрасте. Например, о неподходящих для нее мужчинах или даже юношах. Один из них как-то косил траву у нее на лужайке. Он был испанских кровей, одет в шорты, и у него были замечательные толстые ноги. Звали его Джейми, и каждый раз, как она выглядывала из окна и замечала эти прочные ноги, она ощущала волнение. Очень часто это волнение настигало ее во сне, отчего ей приходилось подниматься и беспокойно бродить по дому.
— Пессимистом меня делает сознание того, что я стар и никому не нужен, — сказал генерал. — Посмотрим, какой оптимисткой будешь ты в моем возрасте.
Невзирая на свою пижонскую наружность, он порой казался ей шокирующе старым. Многие годы ее взор вспыхивал при виде генерала Скотта в полной форме или генерала Скотта в одном из его накрахмаленных летних костюмов, не каждый мужчина умел носить одежду так, как генерал Скотт. Но теперь он не столько носил, сколько путался в ней.
Тут генерал взглянул в окно и увидел небольшую вывеску зеленого цвета, которая стояла на лужайке возле дома, мимо которого они как раз проезжали. На ней значилось: «Доктор Дж. Брукнер. Терапевт». Аврора как раз проплыла мимо этого дома.
— Ничего себе, — удивился генерал, — ты только что проехала мимо приемной нашего доктора.
Аврора высунулась из окна, но ничего не увидела, кроме уродливых пригородных домишек. Она не ожидала, что их доктор будет заниматься своей практикой в подобном квартале. Она предполагала увидеть выстроенный со вкусом офис из стекла, с красивыми коврами и воспитанными регистраторами. В Хьюстоне были сотни подобных, со вкусом построенных стеклянных офисов, и во многих из них как раз принимали врачи. Разумеется, было бы намного легче разобраться со всеми темными уголками в душе Гектора, если бы это происходило в приличном здании, где, кроме того, находилась бы еще пара банков.
— Я говорю, остановись, ты проехала дом! — повторил генерал.
— Мы не дом ищем, Гектор, мы ищем офис врача, — сказала Аврора.